Твой голос, Максим: в память о погибшем сыне семья звонаря из Павловска пожертвовала деньги на отлив большого колокола

Первым начинает большой благовест, за ним подтягиваются остальные колокола храма – и вот уже плывут над Павловском, умытым утренним солнцем, пасхальные звоны. Даже те, кто просто шел мимо, останавливаются, подняв лицо к небу, прислушиваются. И в каждой хрустальной волне, окутывающей землю, явно слышится – «Максим».

В унисон с сердцем

На неделе после Пасхи каждый желающий может подняться на колокольню и позвонить, вложив в молитву все свои чаяния. Приехав в церковь Введения во храм Пресвятой Богородицы (Павловск), мы не упустили такой возможности. А потом, поверив звонарю Игорю Герасимовичу, встали под звучащий колокол. И все, что сказал наш собеседник, оказалось правдой. Человека накрывает низкочастотным «душем», который смывает усталость и печаль. Благовест совпадает с биением человеческого сердца, повышает выработку серотонина и дофамина, гормонов настроения. И еще, говорят, звонов боится нечисть.

История о том, как семья павловского звонаря пожертвовала средства, выплаченные государством родственникам погибшего участника СВО, на отлив большого колокола, дошла и до Барнаула. Но лучше не спрашивать об этом Герасимовичей-­старших, им тяжело. И потому немногословен Игорь Николаевич, рассказывая о сыне.

Они жили в Забайкалье, Максим родился там же. В селе Чара окончил школу, затем училище железнодорожников в Северобайкальске. Отслужил срочную, работал там, где потруднее: в спасотряде, в буровой компании. Не пасовать перед сложностями его научил отец.

Еще до СВО парень приехал в Барнаул, поступил в АГАУ. И, влюбившись в Алтай, позвал сюда родителей. Четыре года назад Игорь и Ирина, купив дом в Арбузовке, перебрались в Павловский район. К слову сказать, наш край не был Герасимовичам чужим, здесь, в Троицком районе, корни их рода.

В ноябре 2023‑го Максим, подписав контракт с Минобороны, ушел на фронт. Толкового сержанта назначили старшим вычислителем взвода управления минометной батареи парашютно-­десантного батальона 76‑й ДШД. Летом следующего года он успел побывать дома в отпуске по ранению, после того как пролечился в севастопольском госпитале. А в конце мая 2025‑го в район прилетела горькая весть. Парень, умный, честный, умеющий любить и работать, погиб, до конца исполнив воинский долг.

Имени сына

– Четыре года назад я впервые зашел в этот храм и сказал: «Здравствуйте, батюшка, я звонарь». «Раз звонарь – иди звони», – ответил отец Александр Липовцев. Здесь не было полного набора колоколов, не хватало главного, благовеста, и мы с Максимом хотели установить его еще до того, как он ушел на фронт. Но вышло по-другому. Я сделал это уже без сына в память о нем и других солдатах, которых отпевают здесь, в храме. Они ведь тоже наши сыночки. Видите надпись: «Сей колокол отлит и освящен в память воина Максима и всех, кто отдал жизнь за Отечество».

Игорь Николаевич на пенсии, но продолжает работать. Он слесарь, а звонит для души. И здесь, на колокольне, откуда Павловск как на ладони, печаль отпускает истерзанное отцовское сердце.

Звонарь он столь искусный, что невольно возникает вопрос: откуда в нем, обычном сибирском мужчине, вот это, звенящее?

Звонами Игорь увлекся еще в Забайкалье, будучи старостой маленькой церкви села Чара. Сначала приспросился к приезжему мастеру из Орла, который настраивал пульт управления электронного звонаря, потом в Интернете нашел Илью Дроздихина, руководителя московской звонарской школы, у него и учился.

В храме Павловска первым делом по благословению настоятеля решил перемонтировать колокольню, улучшить механику управления тросами и тем самым качество звука. Максим перед отправкой на СВО хорошо помог, сделал звонарную стойку, с которой мастер легко управляется со всем колокольным рядом.

Вот он, большой 80‑килограммовый благовест Максим (отлили его по заказу Игоря Герасимовича архангельские литейщики), звучит на ноте ре. Колокола поменьше задают основные ступени тональности, а маленькие рындочки – это зазвоны. Их‑то мне и доверил собеседник (главная тут сложность для новичка – удержать заданный ритмический рисунок). И когда запели они вместе, благодать полилась по округе.

Кстати, вдвоем отец и сын обустроили и колокольню Петропавловского храма в Шелаболихе, по словам благочинного Павловского церковного округа иеромонаха Даниила:

– Став настоятелем, я искал мастеров, но на селе с этим сложно. А потом услышал про звонаря из Павловска и обратился к отцу Александру. Игорь Николаевич приехал, посмотрел и согласился: колокольню надо доработать. Пригласил сына, вместе они об-
устроили ее по-новому. И теперь у нас звучит полная композиция из восьми колоколов. Храм живой, он благовестит, радуя всех.

Храм высоких технологий

– Мы все уйдем, а колокола будут звучать, звать людей к молитве. Это лучшая память о сыне. Пример семьи, потратившей средства не на сиюминутные цели, – очень добрый, и он не единственный, – продолжает тему отец Александр.

Как живет отныне в благовесте душа Максима, так живет во внутреннем убранстве храма душа Владислава Труфанова, также павшего смертью храбрых на СВО. Барнаульский студент-­политеховец помогал священнику подбирать цвета для икон, делать пробную печать, пока не достигли нужного качества. Родители Влада – барнаульцы, но сейчас – прихожане павловского храма, над которым во славу Божию потрудился их сын.

А с коммуникациями в церкви, от системы канализации до освещения, помогал Александр Вяткин – воин из Повалихи, тоже ушедший в вечность.

– Прихожане поминают его добрым словом за теплые полы от алтаря до входа. Зимой, известное дело, в храмах прохладно, а у нас – благодать и свечи горят ровным золотым огнем, не дают копоти, не нужно стены белить каждый год. Это же физика процесса, – поясняет батюшка Александр.

Храм высоких технологий – так называют верующие свою церковь. И это лишь наполовину шутка. С последнего ее посещения «АП» зимой 2022 года здесь многое изменилось. Так, вместе с собеседником мы полюбовались тремя большими новыми иконами, включая престольную Пресвятой Богородицы, на внешних фасадах:

– Внешнее убранство обычно выгорает на солнце, страдает от атмосферных воздействий. На долговечную мозаику настоятели сельских приходов могут только посмотреть издалека из-за заоблачной цены. Подумав, мы решились на эксперимент. Использовали современный алюкобонд, композитные панели, не подверженные коррозии. На них легко ложится краска, которая отвердевает от ультрафиолетового излучения, и верхним слоем – лак, защищающий пигменты. Эту сложную весну иконы наши пережили хорошо, сохранив изначальный цвет.

Примерно так же и наружное освещение монтировали. По авторскому проекту Липовцева мастера сделали в размеры рамку из нержавеющей стали и покрыли ее нитридом титана, тем самым, которым сияют купола храмов на Алтае. «Решение это обошлось в 10 раз дешевле традиционных технологий, и к нему уже присматриваются настоятели других приходов», – скромно улыбается отец Александр, к слову физик-­ядерщик, окончивший в свое время МИФИ.

Вместо послесловия. Когда мы уезжали, люди все поднимались на колокольню. И плыл над Павловском пасхальный звон. И в каждом ударе явно слышалось – «Максим».