В Алтайском музыкальном театре возобновили лекторий

Концертом-лекцией «Женское коварство в мировой опере» возобновился лекторий в Алтайском государственном музыкальном театре.

Его бессменный автор – артист и руководитель литературно-драматургической части театра Илья Зуев шутил: мол, выбирая тему, он как-то позабыл, что львиную долю зрителей в любом театре составляют именно дамы. Впрочем, на этой встрече он развенчал самые живучие и неприятные стереотипы о женской натуре. А помогли ему в этом артистки театра Юлия Башкатова, Екатерина Кириенко, Александра Карпова, Иванна Милосердова, Мария Максимова, а также приглашенная звезда – солистка оркестра «Сибирь» меццо-­сопрано Надежда Гончарук. В их исполнении прозвучали сцены из опер «Трубадур» и «Сила судьбы» Верди, «Тоска» Пуччини, «Самсон и Далила» Сен-Санса, «Снегурочка» Римского-Корсакова и других.

Время мужчин

Автор заметил: проще всего было вспомнить оперных злодеек и построить весь рассказ на них. Но что такое женское коварство?

– Исторически от патриар­хата женщины пострадали гораздо больше. От кого пришло все зло, по мнению Ветхого Завета? Кто дает это яблоко Адаму? Ева, и ее грех лежит на каждом человеке. А кто открывает ящик со всеми несчастьями? Пандора, причем из любопытства. Эти образы стали архетипами: все зло, весь первобытный необузданный хаос воплощает именно женщина. А композиторы и авторы либретто, которых вы сегодня услышите, – мужчины, и взгляд на мир у них соответствующий. И какую эпоху мы сегодня ни возьмем – классицизм, барокко, романтизм, – это время мужчин, когда женщина не имела никакого влияния на социальные и политические процессы.

Как забавный пример живучести древних сюжетов и архетипов – спектакль «Бабий бунт» из репертуара Алтайского музыкального театра: советская музыкальная комедия Евгения Птичкина и Кирилла Васильева по мотивам «Донских рассказов» Шолохова уж очень напоминает «Лисистрату» Аристофана, написанную около 411 года до нашей эры. «Казалось бы, где «Бабий бунт», а где Аристофан! А на самом деле очень даже рядом: тот же образ женщины-воительницы, которая хочет мира, борется с мужчинами и побеждает», – говорит Илья Зуев.

По его мнению, характеры в опере столь объемны, что в этом она похожа на античную трагедию. А от оперетты ее отличает важное свойство: мы можем услышать самые сокровенные мысли и чувства персонажей, потому что они буквально написаны композитором. Поэтому даже злодеи в опере оказываются хотя бы отчасти оправданны, ведь слушателю понятны их мотивы.

Снегурочка в секте

Начав с Бизе и Верди, в этот раз автор проекта необычно много внимания уделил русской опере и ее женским персонажам, коварным осознанно или невольно. Тут и свободолюбивая цыганка Земфира из «Алеко» Рахманинова, и пассивная Снегурочка Римского-Корсакова, и Любаша из его же «Царской невесты», пытающаяся выжить в жестоком мире во времена Ивана Грозного (разумеется, безуспешно).

– Интересен феномен «Снегурочки», в сюжете которой изначально заложен запрет: полюбишь – умрешь. Главная героиня полюбила и растаяла. Но в системе персонажей она очень странная фигура: невольная разрушительница счастья своей подруги Купавы, но при этом ничего специально не делает, и в этом загадка русской оперы, – говорит Зуев. – Кстати, в одной из театральных постановок «Снегурочки» действие происходит не в сказочном царстве, а в секте. И такая режиссура вдруг вскрыла, что мир Берендеев в реальности ужасно жестокий и холодный. Но и с самой Снегурочкой все непросто, не такой уж она положительный персонаж, а в ее пассивности есть манипуляция.

В качестве итогового музыкального номера лектор выбрал Третью арию Далилы из оперы Сен-Санса «Самсон и Далила». Она редко исполняется целиком, но этот фрагмент – самый известный и популярный у меломанов.

– Далила – настоящий архетип роковой соблазнительницы, которая действует в своих интересах: влюбить в себя, втереться в доверие, выведать секрет, чтобы помочь своему народу. Но я предлагаю вам не обращать внимания на сюжет – все мы знаем, чем он закончится. Ведь в опере главное – музыкальная характеристика персонажа, а не драматическая, – обратился Илья Зуев к публике. – Вот в «Царской невесте» все разбивается в минор. А здесь – послушайте: может, Далила не просто обманывала Самсона? Может, она его и в самом деле полюбила, но поступила так, как было нужно? Словом, вывод о том, что выражено в музыке, делать вам.