Как живет приют из Тогульского района после нашумевшего инцидента

Приют для пожилых людей и инвалидов в Тогульском районе продолжает работать, несмотря на то что по итогам следствия районный суд еще весной запретил его организатору Нине Бардокиной оказывать услуги, не отвечающие требованиям безопасности.

Похожие истории

Напомним, после того как в декабре 2024 года умерла одна из постоялиц приюта, была проведена проверка, выявлены нарушения, в том числе и финансовые. Прокуратора выдвинула иск о закрытии не оформленного должным образом заведения, в котором круглосуточно проживали люди, оказавшиеся в сложной жизненной ситуации.

По совпадению именно об этой благотворительной организации «Дом» (так она называлась ранее) писала наша газета в 2009-м. Что же произошло с героями той публикации? 

Как рассказала нам глава Тогульского сельсовета Анна Ижболдина, супруги Юрий и Нина Бардокины действительно работали, ИП было оформлено на главу семьи, однако в 2019 году его закрыли по требованию суда. Но по факту людей продолжали селить в старые дома в Тогуле, Шумихе, Уксунае. Приют не закрылся и после того, как год назад ушел из жизни Юрий Бардокин.

– Сложная история, – подтверждает Анна Николаевна. – Мы были в тех домах, там антисанитария и еду постояльцев не назовешь качественной и здоровой. Одни приживаются, другие уходят. Вопрос-то у прокуратуры возник прежде всего к условиям содержания людей. Надо понимать, что Нина Олеговна берет под опеку самую сложную категорию: бомжей, нуждающихся в уходе инвалидов, тех, кто выпал из социума по тем или иным причинам. Людей, не способных жить самостоятельно. Она выправляет им документы, возит к врачам, когда они болеют, и оформляет пенсии, распоряжаясь средствами, как я поняла, по своему усмотрению. Судебные дела продолжаются, посмотрим, чем все закончится.

По указанному Анной Ижболдиной адресу в Тогуле (двухэтажный добротный дом на улице Северной) хозяйку приюта мы не застали. Постояльцы дверь не открыли: «Нина пускать не велела чужаков». Говорили с ними через окошко. На вопрос, как жизнь, пожилая женщина, представившись Людмилой, радостно кивнула:

– Хорошо! Здесь о нас заботятся, кормят, парничок свой есть, огородик. Посильными делами все заняты. Я, например, ухаживаю за инвалидами. Там – Лера, она кухарит, обеды готовит. А это – Саша, он у нас за медработника, давление всем измеряет, следит, чтобы больные назначенные таблетки принимали.

Удивительно похожи истории наших новых знакомых. Теоретически у каждого из них есть семья, но эти люди с тяжелым социальным анамнезом оказались на обочине жизни, и близкие особо по ним не скучают. Так случилось, что у многих из них этот дом – единственное пристанище.

Не спасли...

С самой Ниной Олеговной нам удалось поговорить чуть позже. Женщина располагает к себе открытостью, готовностью исправить то, что сделала неправильно, несмотря на серьезность предъявленных обвинений. Вот ее версия событий:

– Дома в Шумихе, Уксунае, Тогуле мы присматривали с мужем, покупали недорого, делали ремонт как могли, селили туда людей. Юра действительно закрыл свое ИП по требованию суда. Претензии были к отчетности, которую мы сдавали. Но вот я честно не знаю, как сделать калькуляцию тарелки супа, сваренного из овощей с моего огорода. Вскоре началась эпидемия ковида, всем уже не до нас было. Мы так же принимали бездомных, они ведь никуда не делись, самых безнадежных и неблагополучных, в том числе и по ходатайствам управления соцзащиты. Мужа год назад не стало, и наше общее дело легло на мои плечи. Признаюсь, я «скисла», до сих пор не могу оправиться от потери. Почему люди не идут в благоустроенные дома-интернаты, не остаются с детьми, а в нашу богадельню приходят? Думаю, не ко мне вопросы.

От собеседницы же мы узнали и подробности гибели в приюте той несчастной в декабре прошлого года. По словам Бардокиной, все было не совсем так, как подали ситуацию СМИ. Пьющей и больной, с отбитой в буквальном смысле головой она уже поступила в тогульскую общину. Собутыльник избил ее до полусмерти, оставил в покое, лишь когда та перестала подавать признаки жизни. Женщина выжила и даже к врачам обращаться не стала. А когда ей стало совсем плохо, старшая дочь доставила ее в приют в тяжелом состоянии, уже практически не ходячей. «Родные предварительно сняли с карты пенсионерки все деньги. Так и привезли, без копейки, очень больную и запущенную, не предупредив, что у нее серьезная травма», – свидетельствует Нина Бардокина. Она вызвала скорую, пациентку госпитализировали и по состоянию здоровья доставили в одну из краевых клиник. Барнаульские врачи боролись за ее жизнь, но не спасли.

Две версии

Следствие инкриминирует нашей собеседнице хищение средств со счетов подопечных, около 400 тысяч рублей. Однако у Нины Олеговны своя арифметика: она предлагает разделить озвученную в суде сумму доходов общины, шесть миллионов рублей в год, на количество проживающих. Получается менее девяти тысяч в месяц на человека. В одиночку на такие деньги вряд ли можно прожить, а если единым котлом, общиной – уже реально.

– Знаете, не то даже обидно, что меня во всех смертных грехах обвиняют. А то, что я, мама троих детей, трачу на богадельню время, что могла бы отдать им. Давайте начнем с того, что половина проживающих пришла в приют без документов и пенсий. Мы им все восстановили, – откровенничает женщина. – Мне запретили заниматься круглосуточным уходом за инвалидами, но за скобками остался один факт. Этот статус у моих подопечных (по большей части тех, от которых все отказались) появился, потому что я их водила за руку по врачам, на МСЭ, и медики об этом знают. Без денег невозможны уход, питание, лечение. Я действительно снимала пенсии проживающих, но по доверенностям. Бывало, что человек, всю жизнь пивший, потерявший здоровье и связи с семьей, доверял мне право заботиться о нем, а назавтра шел писать заявление в полицию – ограбили, мол, помогите.

Адвокат Нины Бардокиной пытается сейчас оспорить решение суда. В апелляции юрист изложил доводы в пользу подзащитной. Например, дома общины не имеют статуса общежитий или специализированных жилых помещений, и обитатели, зная об этом, свободно могли, но не захотели уходить, жалоб от них не поступало. Всю необходимую медицинскую помощь и лечение они получали в больницах и поликлиниках. И главный: Нина Бардокина оказывала помощь престарелым и инвалидам безвозмездно, а на средства их пенсий покупала продукты, средства личной гигиены, лекарства сообразно нуждам каждого.

«У меня один выход – выиграть это дело», – говорит Нина Олеговна. И позволив себе немного помечтать, добавляет, что, как и прежде, готова сотрудничать с госучреждениями соцзащиты. Однако сейчас ей предстоит ответить перед законом, а уже потом думать, как оформить организационно-правовой статус общины-богадельни. Ведь судебный процесс не завершен.