Общие интересы – главное в семье: уверена известная супружеская пара из Барнаула

Все начинается с любви. Но быстро заканчивается, если нет у супругов взаимных интересов, которыми они делятся, поддерживают и радуют друг друга. Именно она, общая территория творчества, соединила наших сегодняшних героев.

Тот самый Октябрь

Он – именитый художник, она – его муза. Ах, сколько произведений искусства посвящено этой теме, не утратившей, впрочем, своей красоты от частого обращения к ней...

В конце 80-х Елена Алешкевич (ныне руководитель службы судебно-психиатричес­кой экспертизы края, удостоенная на днях звания «Заслуженный врач РФ») была уже состоявшимся доктором, ассистентом кафедры психиатрии мединститута и хорошо понимала суть профессии: у врача все должно быть широким – душа, знания, кругозор. Ее отрадой была живопись. Писала этюды, не пропускала выставок живописцев. На одной из них увидела незнакомое имя – Валерий Октябрь. Свет с его картин лил такой, что невозможно было не подставить художнику свое сердце.

А вскоре они встретились в… психиатрической больнице. Художник расписывал там интерьеры. Услышав об этом, Елена решила подойти познакомиться. Будь это сценарий фильма, режиссер непременно поставил бы метку в этом месте: «Звучит музыка судьбы». Вышло все по классике – «они сошлись, волна и камень, стихи и проза, лед и пламень». С тех пор Октябрь и Алешкевич вместе.

«Портрет жены художника» – так можно назвать уголок в сердце Валерия, посвященный Елене. «Но чаще меня используют как стаффаж, второстепенный элемент композиции», – смеется та, что вот уже почти 40 лет рядом с ним.

Они полмира вместе объехали, географию их путешествий мы изучаем в картинах художника, в них он переплавляет свои ощущения и мысли. Алтайские горы. Катунь, громыхающая камнями на перекатах. Тихоокеанский шторм на побережье Калифорнии, в местечке Биг-Сур, такой живой, что соленые брызги на коже осязаешь.

На пленэры супруги любят выезжать осенью или весной, когда живописные уголки природы не заполнены туристами. Сама Елена давно уже не пишет. Она открыла в себе другой талант: видеть то, что ускользает от внимания мужа. Ему положено витать в облаках, стало быть муза должна твердо стоять на земле, иметь собственный взгляд на мир.

Диалоги

Елена Алешкевич:

– Господь создал художника, чтобы он творил. Все, что есть у него – холст, палитра, кисть и мастихин. Но Валера – не учитель по сути своей, он никогда не мог объяснить, почему именно так делает то или другое, сколько взять синего и желтого, чтобы получить нужные оттенки изумрудного… И когда приезжаем в Горный, ему всегда не хватает палитры, чтобы передать все многообразие красок.

Валерий Октябрь:

– Пока я работаю, она уже все окрестности обежит, вернется, все расскажет, накормит меня и снова убежит, чтобы эту красоту сфотографировать. Я могу свое состояние через живопись, пейзаж, портрет выразить, она же любого человека способна распознать, разговорить, вытащить то, чем он дышит. Это ее главное умение. Лена меня чувствует, потому что родная душа. И когда мы ходим по музеям, выставкам больших художников, понимаем друг друга без слов. Жена-пси­хиатр – это нормально, главное, чтобы она твоей половинкой была, как у меня.

Елена Алешкевич:

– Общие интересы – главное в семье. Надо, чтобы супругам было чем делиться друг с другом, ощущениями например. И если даже рассорились, нужно помириться к концу дня. Я не люблю делать первые шаги, но извиняюсь, если чувствую за собой вину. Счастливая женщина никогда не захочет причинить боль своему мужчине.

Валерий Октябрь:

– А я – Лене, женщине с тонким пониманием вкуса и в меру рациональным подходом к жизни. Это она открыла для меня мир балета, к примеру, мы оба – поклонники таланта Бориса Эйфмана, чьи постановки идут по всему миру, в том числе и в Новосибирском театре оперы и балета. И Мемлинга (нидерландский живописец Северного Возрождения. – Прим. авт.), мимо которого я раньше проходил.

Елена Алешкевич:

– Валеру что-то может заинтересовать с технической точки зрения. А я всегда говорю: посмотри, как глядят глаза с портретов или автопортретов, скажем, Дюрера, они ведь абсолютно живые. Художник дарит бессмертие. Проходят века, а этот взгляд устремлен на нас, и каждый понимает его по-своему, в силу своих убеждений, знаний, характера, личностных особенностей.

Суть профессии

Представив эту изящную блондинку за работой (задача амбулаторной судебной психиатрической экспертизы – оценивать психическое состояние обвиняемых, подозреваемых, пострадавших), понимаю, насколько обманчив бывает внешний вид. Думаю, матерые преступники, которых ей приходится вычислять, тоже обманываются. Так, шиты для нее белыми нитками попытки симулятивного поведения. Человек может соловьем заливаться, а она уже знает наверняка, что он врет.

Уровень психиатра-эксперта – это филигрань. И именно здесь, по словам Елены Алешкевич, проявляется милосердная суть ее специальности:

– Уверена, что в основе ее лежит признание права человека на доброту и понимание, даже серийных убийц, отбывающих пожизненное наказание в «Чёрном дельфине», с которыми я тоже работала. Мне посчастливилось учиться у корифеев психиатрии, старой школы института Сербского, из названия которого, к сожалению, убрали ключевые слова – «судебная психиатрия». Так вот, они говорили: как бы тебе ни было страшно, каким бы чудовищным ни было совершенное преступление, смотри на преступника глазами не обывателя, а специалиста. То есть беседуй с матерым убийцей, понимая, что это личность искалеченная, не подлежащая коррекционной работе. Это профессионально. Включать в себе обычного человека в такие моменты просто нельзя. Мы даем свое заключение, и от него зависит, уйдет ли подопечный к правоохранителям или, по нашим рекомендациям, будучи признанным невменяемым, отправится в лечебное учреждение на принудительное лечение.

К слову, именно Елена Алешкевич работала с громким делом барнаульского серийного убийцы Виталия Манишина, от рук которого погибло несколько девушек – абитуриенток политеха. Много лет он скрывался от правосудия, лишь спустя четверть века удалось вычислить и привлечь его к ответу. Собеседница рассказывает:

– Профессор психиатрии Сикорский называл таких дегенератами. Это морально деградировавшая личность, с сохраненным интеллектом, но абсолютно разрушенная. Единожды почувствовав вседозволенность, власть над людьми, он не смог удержаться на этой грани. Судом признан вменяемым.

Парадоксально, но не этот вид преступлений она назвала самым сложным, а мошенничество, опутавшее страну, как спрут.

– Мошенники были всегда, но сейчас, в цифровую эпоху, их развелось небывалое множество всех мастей. Уверенных, что обмануть можно любого, даже самого продвинутого и информированного человека. Методическая база в стране сейчас только нарабатывается, поскольку мы имеем дело с новыми видами преступлений. Сценариев их масса, но смысл один и тот же. Жертву вводят в особое состояние сознания. И вот здесь включаются сложнейшие механизмы, как это делают преступники, какими техниками. В их изучении мы идем на ощупь.

Время сейчас такое, щедро одаривающее психиатрическую науку темами для исследований. Слабоумие например, которое еще совсем недавно было уделом лишь стариков, а сейчас зачастую пожирает и молодых. И надо, наверное, быть специалистом уровня Алешкевич, чтобы понять, чего в этой проблеме больше, биологического или социального.

– Мне трудно сказать, с чем это связано. Сначала мы думали, что распространение этой патологии вызвано ростом продолжительности жизни. Но вот смотрю на иных тридцатилетних женщин, пьющих, курящих и рожающих детей одного за другим по понятным материальным причинам. Мое мнение: социальные выплаты нужно давать за ответственное материнство, мамочкам, обес­печивающим России здоровое поколение.

Вместо послесловия

Как-то особенно быстро пролетело в этот раз время интервью. Ответ на вопрос о сосуществовании художника и его музы был получен, но не хотелось покидать мастерскую, теплое намоленное пространство, в которое женщина не пускает свои профессиональные заботы, оставляя их за порогом. Она сама построила этот свой мир. Мир, где родной человек заваривает чай на две чашки. И тихоокеанский шторм с картин освежает гостя, и парит надо всем в высоком полете невесомая балерина…