В рамках проекта "Несломленные" в алтайском селе провели реконструкцию военных событий на СВО

На военном полигоне в селе Шадрино, что рядом со столицей края, провели реконструкцию военных событий на СВО в рамках проекта «Несломленные». Пять фильмов расскажут о фронтовых буднях алтайских героев, а также их адаптации к мирной жизни.

Ехать на огромной машине КамАЗе до места съемок довольно необычно. Меня садят с водителем впереди. Видно, как похорошела, принарядилась поздней осенью природа. Проезжаем поселок Южный, машина тормозит на светофоре, горожане, с почтением оглядываясь на железного великана, семенят по пешеходной дорожке, загорается зеленый. И мы продолжаем движение.

На территории полигона много всяких объектов: для стрельб, преодоления препятствий – в общем, все, что нужно армии страны. Солдаты экипируются, нам предстоит снять сцены сразу для двух фильмов. Первый – про Мияги, Михаила Попова из Рубцовска, который, оказавшись под обстрелом дронов вражеской армии в районе Угледара, смог за семь дней без воды и пищи выбраться к своим. Второй – про Андрея Пиминова, кадрового офицера, который решил помочь своим ребятам разминировать поле, а сам попал под обстрел. Ему оторвало ноги по колени, но он сам выполз с поля боя. После перенес десятки операций, чтобы правильно сформировать культи. Адаптироваться к мирной жизни ему помогла жена, дочь кадрового офицера, и маленькая дочка, с которой он гуляет на детской площадке по вечерам. Андрей занимается спортом, выступает на российских соревнованиях, выкладывает в соцсеть мотивирующие ролики для таких же, как он, участников СВО. Сейчас у него сотни подписчиков, желающих быть похожими на него.

Мияги

На съемку Михаил и его жена Регина приехали вместе, они поженились недавно, везде неразлучны.

Михаила гримируют, и он становится похож на героя из фильма «Рэмбо: первая кровь». На площадку пускают дым, и вот мотоцикл мчит пару бойцов СВО, как в тех кажущихся уже далекими событиях, где боец с позывным Мияги каждую минуту мог умереть от вражеских мин или пуль. Мотоцикл резко дергается, Мияги падает. Сцена начинается сначала. Потом он вспоминает, что, перед тем как ехать, Перс (Мишин наставник, участник СВО) успевает дать ему защитный шлем с радионаушниками, благодаря которому его не убило. Когда ты в кадре, волнуешься, не так-то просто быстро надеть шлем. Но с какого-то раза все же получается. Постепенно все немного адаптируются к поставленным задачам на площадке. Солдатики на заднем плане весело о чем-то переговариваются, режиссер Елена Хорошавцева предупреждает: «Шутите про что-то в контексте фильма и без крепких выражений».

Далее дает указания минеру, чтобы бежал к ней. Боец, привыкший подчиняться только своему командиру, смотрит сначала на него, после полученного одобрительного кивка бежит к Елене со словами: «Уже лечу!» Через какое-то время репетируют момент подрыва Мияги на мотоцикле. И вот уже водитель неподвижно лежит на поле боя, Мияги, контуженый, весь в крови, рядом. Гример Тата довольна произведенным эффектом, «кровь», выписанная ею на маркетплейсе, выглядит натуральной.

Тата поясняет:

– Раньше «кровь» варили из брусники, сейчас уже никто так не делает, все гримируют специальным химическим составом. С помощью него легко можно изобразить и венозную, и артериальную кровь.

Полдня уходит на детали и крупные планы к первому фильму, меняем локации, пробуем снимать одни и те же сцены по-разному: мало ли, как потом выстроится концепция, а погоду уже не вернуть. Тем более день выдался теплый, словно по заказу. Кто-то спрашивает, подойдут ли алтайские пейзажи с березами, елками и облепихой, которой на полигоне в изобилии, к антуражу украинских полей. Ему отвечают, что в тех широтах примерно то же.

Минёр

Пока Мияги гонял на мотоцикле, Анд­рей Пиминов присматривался к рельефу местности. Нужно определиться, что подойдет под эпизод с разминированием поля. Наконец, объект найден и утвержден режиссером. Начались съемки. Андрей и ребята из Росгвардии, играющие в фильме его товарищей, медленно поднимаются в гору с миноискателями. Одежда и металл блестят на солнце, от наличия такого количества военных создается ощущение безмятежности, спокойствия, как будто нет в мире кровавых конфликтов.

Андрей идет немного покачиваясь на протезах, тихо переговариваясь с новыми товарищами:

– Колени, конечно, болят после целого дня. А так нормально, привык уже. У меня дома несколько штук протезов: одни для бокса, другие для армрестлинга и так далее.

Веселый, уверенный в себе парень ночами просыпается от звука мотоцикла, напоминающего рокот беспилотника.

Герой идет по «минному полю», ему кто-то кричит:

– Куда? Здесь же мины!

Он спокойно отвечает, как в тот роковой для него день на задании:

– Работаем, значит.

Тщательно водит миноискателем по земле: вправо, влево, вправо, влево... Андрей предельно собран и внимателен за работой. Слушает советы режиссера, что-то не получилось – отходит в самое начало на кромку поля, начинает работать в кадре заново. И так несколько раз. Потом съемочная группа репетирует момент подрыва Андрея на минах, на которые он шагнул во время вражеского обстрела. Он рассказал, как, оценив ситуацию, запретил своим подчиненным заходить на поле и вытаскивать его.

– Во мне тогда было 90 кг, тяжело тащить, да еще в полной экипировке. Подорваться могли во время обстрела вместе с тем, кто бросится спасать. Решил сам выбираться, правда крови много потерял, но ничего, выжил, – рассказал Андрей.

Через какое-то время он топает на своих протезах к машинам, на которых мы приехали на полигон. А киносъемки продолжаются. Нужно еще снять обед на привале. Но все понимают: скоро финал. Хочется расслабиться и отдохнуть от камеры, просто созерцать алтайскую природу, наслаждаться видами золотой осени, словно нет ничего важнее.

Постепенно все собираются, мы выезжаем, уже 18 часов. Солнце скатывается за горизонт, горя облепиховыми искорками.