В Барнауле состоялась встреча с опытным военным корреспондентом
19:15, 31 мая 2026г, Общество 705
«Бывает очень страшно, и даже иногда, в короткие моменты, мне кажется, что с этой профессией стоит завязать. Но потом понимаю: другого варианта нет. Если не я, значит, девчонки поедут туда вместо меня. А я же мужик – не могу допустить, чтобы они рисковали. Поэтому встаю и иду,» – рассуждает военкор Алексей Ивлиев, корреспондент Службы информации телекомпании НТВ.
Что значит работать на передовой, с какими вызовами приходится сталкиваться и что заставляет снова и снова отправляться в зону боевых действий, он рассказал журналистам «АП». Встреча была организована обществом «Знание» и Главным управлением Федеральной службы судебных приставов по Алтайскому краю.
В шкуре Штирлица
– Знаете, никогда не мечтал стать военкором – так сложились обстоятельства. В детстве меня завораживала «Международная панорама» – программа, которая открывала мир за пределами СССР. Я мечтал рассказывать о жизни людей в разных странах. Со временем эти грезы привели в журналистику. Потом был опыт работы на первой чеченской войне, во время конфликта на Ближнем Востоке. Поэтому, когда начался кризис в Донбассе, я понял: у меня есть опыт, который может пригодиться, и поехал туда.
Работа военного корреспондента – это не просто съемка репортажей. Это постоянный риск, необходимость быстро принимать решения и быть готовым ко всему. В начале 2010-х годов, когда Донбасс только начал становиться горячей точкой, я столкнулся с серьезными препятствиями при попытке попасть в Донецк и Луганск. Украинские власти делали все возможное, чтобы не допустить российских журналистов на территорию: нас отлавливали прямо в аэропорту вместе с аккредитациями, вставляли в паспорт «въезд заборонен» на пять лет и тут же вышвыривали из страны ближайшим обратным рейсом.
Перед нами встал выбор: отказаться от своей миссии или найти обходные пути. В тот период я почувствовал себя настоящим разведчиком-нелегалом. До этого когда смотрел сериал «Семнадцать мгновений весны», никогда не представлял, что мне, как журналисту, придется оказаться в шкуре Штирлица, по сути нелегального разведчика. Составлять легенду, придумывать себе новую историю, а потом пробираться на другую территорию.
Один из эпизодов особенно ярко иллюстрирует, на какие ухищрения приходилось идти. Я решил использовать международный турнир по настольному теннису в Киеве как прикрытие: регистрируюсь туда как частное лицо – спортсмен. Купил билеты и форму, забронировал гостиницу.
В аэропорту меня, как и всех россиян, отвели в сторону для допроса. Я был готов: провел полночи в Интернете, изучая правила и тонкости настольного тенниса, консультировался с друзьями. Когда сотрудник аэропорта начал задавать вопросы о нюансах игры, я смог поддержать разговор. В итоге меня пропустили.
Другие коллеги прибегали к похожим хитростям: кто-то представлялся пекарем, едущим на съезд пекарей, кто-то – женихом, отправляющимся на собственную свадьбу. Словом, не мытьем, так катаньем старались попасть в нужное место.
Этот опыт научил меня главному: когда речь идет о выполнении профессионального долга, корреспондент должен быть готов к любым испытаниям и проявлять изобретательность. Есть такая старая журналистская мудрость: событий нет там, где нет журналистов. Неважно как – чучелком, тушкой, но ты должен оказаться там.
Как хотел Валера
– На передовой нет места расслабленности – нужно просчитать все до мелочей, ведь ты несешь ответственность не только за себя. Рядом твои коллеги, сопровождающие ребята, которых нельзя зря подвергать риску. Работа на первых линиях требует колоссальной выдержки: приходится видеть страшные картины, терять друзей, преодолевать страх.
Однажды мы с оператором Валерой Кожиным работали неподалеку от Горловки. Все шло штатно: брали интервью, снимали кадры. Вдруг все резко изменилось. Идет огромная стена огня, в тот же момент меня откидывает, отрывает руку. В состоянии шока я не совсем понимал, что происходит: смотрю вокруг, а там какие-то личинки шевелятся и дымятся. Уже после я осознал, что это были мои коллеги.
Тогда я потерял своего друга и напарника Валеру, который до конца не выпустил из рук камеру: она продолжала снимать еще 17 минут после того, как все случилось… Флешку с той записью я до сих пор не открывал – боюсь не выдержать тех эмоций, которые могут захлестнуть.
Это произошло почти 2 года назад. Теперь мечтаю побывать в Славянске – это было желание Валеры Кожина. Надеюсь, когда город освободят, я смогу туда попасть.
Трижды на грани
– За несколько месяцев я трижды побывал на грани жизни и смерти. Сначала этот взрыв, потом госпиталь. К слову, врачи на передовой – настоящие герои. Золотой час – критически важный период: если доставить раненого в лазарет в течение часа, шансы выжить резко возрастают. Меня долго везли, но вовремя оказали помощь.
Потому в итоге история получилась немного другая. Мой доктор потом говорил прямо: «Лёха, судя по всему, ты не оклемаешься». Он не скрывал проблем – отказывали почки, – но четко объяснял, что делать, чтобы попробовать стабилизировать ситуацию. Еще пришлось бороться с госпитальной инфекцией…
Восстановление было долгим. Сначала ходил по пять метров за семь минут, потом – по 10 тысяч шагов ежедневно, несмотря на боль и частичную потерю чувствительности в ноге. Огромную роль в этом сыграла семья. Жена взяла отпуск, готовила еду (а мне требовалось много белка – мясо, рыба, икра), проносила продукты в госпиталь в маленькой театральной сумочке – обходными путями, минуя строгий контроль. Она не отходила от моей кровати 52 дня.
Сын, который сейчас учится на оператора в РГУ имени Косыгина, тоже не остался в стороне. Он пошел по моим стопам – и для меня это лучшая поддержка.
Не отрастить заново
– После случившегося коллеги не оставляли в беде. Когда я лежал в госпитале, они прорывались ко мне, несмотря на все сложности. «Мы в шоке», – говорили они. А я отвечал: «Руку нельзя отрастить заново, поэтому не жалейте меня. Встал и пошел». Этот принцип стал моим жизненным девизом.
Сейчас я делюсь опытом с начинающими военкорами. У нас нет специализированных вузов для подготовки таких специалистов, потому обучение идет на практике. Особенно это востребовано в регионах, которые, увы, регулярно чувствуют дыхание войны. Там обычным журналистам приходится сменить профиль, чтобы выжить. Потому всем рекомендую проходить курсы тактической медицины – это пригодится в любой ситуации. Важно знать, какие бронежилеты брать, как вести себя под обстрелом, как оказывать первую помощь.
Одна из главных задач военкора – показать правду. Мы не делаем аналитических материалов, наша цель – донести до зрителей то, что видим своими глазами. Как я говорю: «Я поехал на передовую, вот что вижу, то и рассказываю». Достоверность обеспечивают «стендапы» – кадры с лицом корреспондента на фоне событий. Это знак: я там, я вижу это своими глазами.
Отличить правду от фейков в эпоху информационной войны непросто. Мой совет: доверяйте источникам, которые подтверждают информацию геолокацией и фактами. Развивайте критическое мышление – это ключ к пониманию происходящего.
Идёт настоящая охота
Война меняется. Сегодня она напоминает окопную Первой мировой из-за обилия беспилотников. Продвижение идет медленно, но уверенно. Освобождение населенных пунктов ускорилось с появлением зелени – она помогает маскироваться.
Раньше я мог планировать поездки на утро, но сейчас безопаснее выезжать ближе к вечеру, чтобы добраться до места с наступлением темноты: теперь выезжаем где-то в 2–3 часа дня, с тем чтобы часам к 4–5, когда начинает смеркаться, быть на месте. По темноте больше шансов дойти живым и невредимым на позицию.
Если следили за новостями, то заметили наверняка, что теперь корреспонденты все реже появляются с опознавательными знаками прессы на передовой. Мы стараемся не выделяться среди военных, штурмовиков например. Это повышает шансы выжить. На журналистов там идет настоящая охота.
Работа военкора опасна, но кто-то должен ее делать. Либо ты пойдешь, либо пойдет твоя коллега, девочка. И я встаю и иду – снова и снова. Хотя есть такое ощущение, что тебе в самом начале выдали такой большой кусок удачи, но чем чаще ты ездишь, тем, знаете, все больше он истощается.














