105 лет назад в Тогуле произошел «страшный суд» над колчаковцами

105 лет назад, 28 ноября 1919 года, открылась первая страница одной из самых больших трагедий в Гражданской войне на территории Алтая.

К концу ноября этого года партизаны очистили от колчаковцев практически весь Причернский край, уничтожили все опорные пункты белых. Все, кроме одного, самого сильного, созданного колчаковцами в большом старообрядческом селе Тогул. Для последнего удара по врагу легендарный Григорий Рогов – батька Гришан и его командиры направили около четырех тысяч партизан. Гарнизон белой крепости насчитывал 800 человек, имел на вооружении пять станковых и несколько ручных пулеметов. Колчаковцы хорошо подготовились к обороне, а расположенный в селе большой храм и вовсе превратили в настоящую крепость, заложив окна мешками с песком и сделав из них бойницы.

Бой

Последний крупный бой партизан и белых в Причумышье стал и самым ожесточенным. Первые ощутимые потери роговцы понесли еще на подходе к селу, но по-настоящему кровопролитным бой стал на тогульском кладбище, где у колчаковцев была оборудована крепкая линия обороны. Колчаковские добровольцы дрались отчаянно, по всему кладбищу слышались взрывы гранат, одиночные выстрелы, предсмертные крики, лязг оружия и густая матерная брань, в которой одна сторона не уступала другой. Однако в итоге, как вспоминал житель села Сорокино, в 1919-м – партизан Рогова, Иван Бирюков, «бросив пулеметы, часть солдат сдалась в плен, часть убежала в церковь, на других участках колчаковцы тоже отходили к церкви и наконец все укрылись в своей крепости. Гарнизон был разбит, но не уничтожен. После тогульского боя приехали родные и многих товарищей убитых увезли домой для похорон в своих селах».

Митинг

«На второй день был проведен митинг, – пишет дальше Бирюков в своих воспоминаниях. – Выступавшие… рассказывали о тех зверствах и жестокостях, которые творили каратели в Тогуле и ближайших селах. Показывали железные крючки, на которые подвешивали за ребра или нижнюю челюсть. Особенно партизаны осерчали, когда обнаружили изуродованные при пытках трупы партизан-разведчиков в амбаре купца Макарова».

Достоверность этих событий подтверждается и воспоминаниями другого партизана, жителя села Дмитро-Титово Павла Заречнева:

«Выступали местные жители, которые благодарили партизан за избавление от колчаковского произвола. Они рассказывали, как их родных и близких каратели истязали: душили в петлях, подвешивали на железные крючья за ребра и нижнюю челюсть, и они умирали долгой мучительной смертью».

Количество погибших в Тогуле от колчаковского террора в разных источниках разное. По данным ряда исследователей, оно достигало тысячи человек. Конкретную цифру еще в 1935 году назвал в статье «Боевая жизнь» в журнале «Сибирские огни» командир одного из отрядов батьки Гришана Иван Толмачёв. После Гражданской войны он был директором льнозавода в Тогуле, чуть позже стал врагом народа и был расстрелян. В статье «Боевая жизнь» Толмачёв упоминает попавший в руки партизан служебный блокнот тогульского коменданта поручика Ременникова, где были записаны 362 фамилии повешенных и расстрелянных жителей села и его окрестностей. В большинстве своем эти люди не имели никакого отношения к вооруженной борьбе, а были просто заподозренными в сочувствии партизанам крестьянами.

Осада и расправа

В огромном тогульском храме Михаила Архангела (разрушенном в 30-х годах прошлого века) укрылось, по разным данным, около 1500 человек: офицеры, священники, колчаковские добровольцы, местное купечество, мобилизованные солдаты. Одни из них готовы были тут же сдаться партизанам, другие не собирались делать этого вовсе. Осада длилась уже несколько дней, когда партизанам с помощью обещаний одним и угроз другим удалось все-таки склонить разместившийся в храме гарнизон к сдаче. И вот тогда…

Весть о падении крепости колчаковцев распространилась по ближайшим селам и деревням с необычайной быстротой. И сразу же к Тогулу потянулись крестьянские подводы с родственниками погибших от рук карателей крестьян. Как вспоминал Иван Толмачёв, это ехали судьи, которым по праву принадлежало первое слово в отношении пленных. А пленных у партизан, после того как были отпущены мобилизованные в колчаковскую армию солдаты, насчитывалось порядка 600 человек. Собрание партизан и съехавшихся в Тогул крестьян заявило, что церемониться с белыми нечего и суд надо произвести здесь же, на месте.

«Ненависть била горячим ключом, клокотала неутоленно, – писали «Сибирские огни». – Никакие убеждения в этой раскаленной атмосфере не действовали».

И началось… В сохранившиеся рассказы о расправе над пленными офицерами, добровольцами, местной буржуазией и священниками не хочется верить. Но приходится.

В Новосибирском областном архиве хранятся воспоминания партизана одного из отрядов Григория Рогова Д.В. Пороховниченко, секретаря партизанского суда над пленными из тогульского храма.

«Пленных казнили по титулам. Всех их собрали в одну арестантскую комнату при штабе и построили: первыми – офицерство, вторыми – состав суда, третьими – контрразведку, четвертыми – попов, а затем – псаломщиков. Начался «страшный суд», решивший меру наказания. Решено было казнить через сжигание на огне.

К штабу было привезено два воза соломы, это было днем, среди улицы. Толпа давила один на другого, всякому хотелось посмотреть, так как в этом сказывалась беспощадная месть супостатам со стороны каждого. Прежде чем приступить к делу, духовенство вывели из арестной комнаты на улицу, окружили караулом и подали команду «на месте марш», заставили их танцевать, петь «Христос воскресе», Камаринскую, заклинать партизан. Все это «пастыри божии» выполняли беспрекословно.

После церемониального марша развели несколько костров огня, и тут трудно описать, какая происходила картина. По современному ужасная, по тому времени спокойная. Ребятишки подтаскивали солому, бабенки, у которых мужья были убиты беляками, все просились дать им возможность излить свою месть. В первый день захвата на этом закончилось все. Наехало столько крестьян, что все поскотины, все улицы были переполнены».

«И того хуже…»

На сайте Михайло-Архангельского храма села Тогул можно прочесть, что в декабре 1919 года на кострах в селе было сожжено живьем 16 священнослужителей. Так же расправились с колчаковскими контрразведчиками. Приговоренных к смерти загоняли на костры штыками, остриями пик и шашек. Одним из таких мучеников был отец Иоанн Нешумов, священник с. Тогул. Вместе с о. Иоанном был замучен и 23-летний Александр Мануилов, к тому времени только что закончивший духовную семинарию и еще неженатый. Их подвергли неимоверным мукам, отрезали конечности тела, нос, уши.

В книге участника Гражданской войны в России с белой стороны поручика Мамонтова «Походы и кони» можно прочесть: «Война – ужасная вещь. А война гражданская и того хуже. Все божеские и человеческие законы перестают действовать. Царит свобода произвола и ненависть». Сохранить в таких условиях христианское отношение к своим врагам – вещь трудновыполнимая, если выполнимая вообще. И потому остается лишь надеяться, что нам с вами никогда не доведется пребывать в обстоятельствах русского бунта. По определению Александра Пушкина, бессмысленного и беспощадного.