110 лет назад русская армия начала Брусиловский прорыв в Первой мировой войне

110 лет назад, 22 мая (по старому стилю) 1916 года, в ходе Первой мировой войны на Восточном фронте русская армия начала решительное наступление, получившее впоследствии название Луцкого или Брусиловского прорыва.

Предыдущий 1915 год сложился для России крайне неудачно. Германские вой­ска заставили ее отступить на 500 верст. В 1916 году настал черед наступать русской армии, точнее ее Юго-­Западному фронту под командованием генерала от кавалерии Алексея Брусилова. В девять утра после шестичасовой артподготовки его вой­ска перешли в наступление.

«С русскими не воевать»

«Неприятельские позиции были чрезвычайно сильно укреплены, – вспоминал Брусилов. – Все окопы были выше роста человека, и везде в изобилии были построены тяжелые блиндажи, убежища, гнезда для пулеметов. Убежища были устроены чрезвычайно основательно, глубоко врыты в землю и укрывали людей не только от легких, но и от тяжелых артиллерийских снарядов».

Взятый в плен в начале наступления вражеский офицер-­венгр заявил на допросе: «Наши позиции неприступны, и прорвать их невозможно. А если бы это вам удалось, тогда нам не остается ничего другого, как соорудить грандиозных размеров чугунную доску, водрузить ее на линии наших теперешних позиций и написать: «Эти позиции были взяты русскими. Завещаем всем – никогда и никому с русскими не воевать».

И тем не менее в считаные дни армия Брусилова взяла Луцк (один из древнейших городов Западной Украины), а затем Черновицы (после 1944 года – Черновцы). «Это победа, какой в мировую вой­ну мы еще не одерживали», – воскликнул тогда военный историк Антон Керсновский.

Брусиловский прорыв имел важнейшие стратегические последствия. Он спас от разгрома итальянскую армию, заставил Германию прекратить атаки под Верденом и побудил Румынию вступить в вой­ну на стороне Антанты.

В огне сражений

В первый же день наступления русской армии отличился будущий наш земляк прапорщик Александр Князев. 22 мая 1916 года молодой офицер, в недавнем прошлом народный учитель, окончивший ускоренный курс Казанского военного училища, «под губительным огнем противника бросился впереди роты в атаку, личным примером воодушевив людей, занял три линии окопов». Спустя несколько дней Князев заменил раненого командира роты, после чего «произвел разведку неприятельской позиции и подступов к ней, перейдя затем с ротой в стремительную атаку, выбил противника штыками из окопов. Занял село Доброноуц и захватил 130 человек пленными».

9 июня 1916 года тоже будущий наш земляк, а тогда кадровый офицер 21‑го Сибирского стрелкового полка Борис Малеев находился в резерве батальона в районе реки Стоход. Однако такое положение молодого и решительного офицера не устраивало, и он, как говорится в приказе о награждении, «по собственной инициативе перешел в контратаку на австро-­германцев, занявших нашу первую линию окопов. Под губительным огнем выбил противника, прогнал его до собственных его окопов, восстановил положение и забрал 98 пленных». Оба офицера были награждены почетным Георгиевским оружием.

В той же 6‑й Сибирской дивизии, только в 23‑м стрелковом полку, воевал уроженец села Стуково Барнаульского уезда (ныне Павловского района) Александр Алябьев.

В приказе о его награждении говорилось так: «За то, что, будучи в чине прапорщика, в бою 13‑го и 14‑го июля 1916 года, командуя 6‑й ротой, Алябьев с винтовкой в руках бросился с криком «ура» на проволочные заграждения. Рота, увлекаемая доблестным командиром, разметала проволоку и ворвалась в окопы, австрийцы же бежали, но оправившись перешли в контратаку. В роте оставалось около 30–35 человек и Алябьев взятые окопы уступил, но расположился с остатками роты (10–15 человек) перед проволочными заграждениями, окопался, отбивая огнем пытавшихся его окружить…

На другой день артиллерия противника открыла огонь по 6‑й роте, наша же артиллерия, не зная о судьбе остатков 6‑й роты, открыла огонь по месту ее расположения, имея целью разрушить проволочные заграждения. На неоднократные предложения сдаться Алябьев, оставшись всего лишь с тремя стрелками, отвечал молчанием, а пытавшихся приблизиться встречал огнем. В таком положении пробыл до 22‑х часов 14‑го июля, пока 22‑й и 23‑й Сибирские стрелковые полки не бросились в атаку и не освободили эту горсть доблестных героев».

Позже, когда Александр Абрамович был переведен во вновь формирующуюся 126‑ю стрелковую дивизию, командир 23‑го Сибирского стрелкового полка полковник Кислый написал в приказе: «Более 2‑х лет поручик Алябьев пробыл в 23‑м Сибирском стрелковом полку, перенося с ним все тягости боевой службы. Многократно в боях он был сильно контужен, но ни разу не использовал этого обстоятельства для вполне законного и заслуженного отдыха. По отзыву своих сотоварищей и подчиненных, он не раз уже заслуживал награждения Орденом Св. Георгия, но вследствие особой скромности его подвиги слишком поздно становились известными. И только подвиг под молочной фермой Дороцин, когда поручик Алябьев целые сутки пролежал в 50 шагах от противника, нанося ему вред с оставшейся горстью 6‑й роты, присоединился к подошедшим остальным ротам полка и принял участие во взятии гор. Броды, стал известен всем и за него был награжден наконец Орденом Св. Георгия 4‑й степени.

…Весь полк с гордостью провожает Вас, Александр Абрамович, в новую часть, как лучшего товарища, заботливого начальника, прекрасного боевого офицера, беззаветно исполняющего свой долг перед государем и родиной. Да хранит Вас Господь Бог, как он сохранил Вас в многочисленных опасностях боевой жизни, где Вас всегда видели впереди всех».

Печальная судьба

Офицеры с большим боевым опытом, да еще служившие в колчаковской армии, представляли для советской власти большую потенциальную угрозу как возможные руководители повстанческих формирований. А потому…

Первым попал под «революционную молотилку» Александр Алябьев. Сначала его обвинили «в карательной деятельности в период службы у Колчака». Однако дело было отправлено на доследование за недостаточностью обвинительных материалов. Тогда 5 мая 1921 года Алябьеву было предъявлено обвинение как «участнику контрреволюционной организации «Крестьянский союз» и 8 июня 1921-го его приговорили к расстрелу.

Борис Малеев в годы Гражданской вой­ны принимал активное участие в борьбе против большевиков. В начале 20‑х жил сначала в Новосибирске, а с 1929 года –
в Рубцовске, где работал инспектором нархозучета Рубцовского райисполкома. Арестован в марте 1933‑го, а уже 8 апреля того же года осужден, согласно статьям Уголовного кодекса, за подготовку к вооруженному восстанию, антисоветскую агитацию и пропаганду, а также организационную контрреволюционную деятельность. Приговорен к высшей мере наказания – расстрелу.

Александр Князев после революции успел послужить сначала у Колчака, а потом в Народно-­революционной армии ДВР (Дальневосточной республики). На Алтай он приехал из Якутии в 1934 году. В 1937-м Князев работал преподавателем математики в бийской средней школе № 1. Арестован 15 ноября 1937 года как организатор и руководитель контрреволюционной белогвардейской монархическо-­повстанческой организации в Бийске. 8 декабря 1937 года приговорен к расстрелу. Был женат, имел двоих детей.

P.S. Автор выражает благодарность историку-­краеведу Андрею Краснощёкову за предоставленные им материалы для данной публикации.

Кстати

Участником Брусиловского прорыва был будущий начальник Генерального штаба Красной армии Александр Василевский – Маршал Советского Союза, министр Вооружённых сил СССР. Весной 1916 года прапорщик Новохопёрского полка 103‑й пехотной дивизии Василевский командовал ротой и вскоре был награжден за боевые заслуги двумя орденами. Участвовал в прорыве, командуя ротой, и прапорщик Фёдор Толбухин, ставший впоследствии Маршалом Советского Союза.

Генерал-­майор Михаил Галактионов в предисловии к мемуарам Брусилова писал, что Брусиловский прорыв является предтечей войсковых операций, осуществленных Красной армией в Великой Отечественной вой­не.