Лариса Владимирова рассказала о работе в Алтайском музыкальном театре и непростом пути на сцену

В России впервые прошла Ночь театрального искусства. «АП» встретилась с Ларисой Владимировой, посвятившей Алтайскому музыкальному театру ровно полвека, и расспросила о тонкостях этого жизнерадостного жанра и непростом пути на сцену.

На встречу артистка принесла красивый буклет, отпечатанный к 30-летию театра (тогда – му­зыкальной комедии).

– Это был 1988 год. Я вчера листала – вот наша красивая Любочка Августовская, а это Валентина Павловна Герасимова в образе из «Летучей мыши». Такое бархатное сопрано! А вот мой муж Лёнечка – молоденький, хорошенький. Я как впервые увидела его, сразу поплыла, всегда приятно об этом вспоминать, – Лариса Степановна с улыбкой показывает фотографию солиста Леонида Титова. – С ним мы тоже 50 лет вместе – разве я могла подумать?

Всегда любила петь

Несмотря на прекрасное лирико-колоратурное сопрано и сценические данные, всерьез заниматься музыкой Лариса Владимирова начала, когда ее собственный сын уже пошел в школу. Она родилась в Новосибирске, где в войну в эвакуации жили ее родители, потом семья вернулась в Краснодар. Актриса говорит, что всегда была заводилой и вместе с другими ребятишками устраивала во дворе концерты для родителей. Но поучиться музыке не получилось – когда ей было 10, родился младший брат, пришлось стать ему нянькой, пока родители работали на заводе. Идею Ларисы стать артисткой семья тоже не поддержала, мама сказала: «Дочь, получи уж настоящую профессию, а потом, если хочешь, иди в артистки». Так после 8-го класса девушка ушла в станкостроительный техникум, чтобы выучиться на техника по холодной обработке металла резанием.

– Я не болела театром, но очень любила петь, все время что-то щебетала, – вспоминает Лариса Степановна. – Когда появились радио­лы, попросила купить. Но папа, чтобы не баловать меня, поставил условие: за пятерку в школе он будет класть мне пять руб­лей, за тройку убирать три. Ну я хорошо училась, честно насобирала 450 рублей – столько она тогда стоила – и стала слушать пластинки… Как отличница, я без экзаменов поступила в этот техникум. Но, открою вам тайну, однажды даже убежала из дома, так не хотелось там учиться! Хотя на старших курсах стало проще.

В 18 лет девушка по распределению попала в город Калачинск Омской области на механический завод, где встретила первого мужа, а вскоре они уже работали в Омском НИИ средств связи.

– Муж был талантливым инженером, у него даже есть изобретения. А я просто добросовестно делала свое дело, хорошо чертила. Видели когда-нибудь кульманы, эти доски огромные? Мне приносили маленькие эскизы, я компоновала. Ребенок подрастал… А еще я начала заниматься в самодеятельности. И когда был юбилей института, к нам пришла одна дама, чтобы помочь профессионально подготовить праздничный концерт, мы там изображали какой-то женский джаз. (Смеется.) И вдруг она говорит: «Ларочка, у вас такие хорошие данные, вам бы учиться». Ну много ли надо, чтобы заронить мысль, если она и так на подкорке сидела?

Настоящий дом

На прослушивании в Омском музыкальном училище Лариса Владимирова пела «Травушку-муравушку» и легко взяла высокую ноту в конце. Комиссия удивилась и попросила повторить – она спела снова и поступила на вечернее отделение.

– Было непонятно, как ходить на занятия – увольняться? Но на заводе меня уже знали по самодеятельности и назначили завклубом со свободным выходом. Специалистом я была самым обычным, небольшая потеря. Потом перевелась на дневное. А учиться было так интересно! Я с упоением слушала историю музыки. Уже на третьем-четвертом курсе нас пригласили работать в хоре театра музыкальной комедии в Омске, а еще через пару лет появились настоящие роли.

– Чем вас покорил этот легкий жанр? – спрашиваю артистку.

– Знаете, мы в училище пели и оперные арии. На дипломе, например, исполняли заключительную сцену из «Евгения Онегина». Но какую оперу ни возьмешь, там всегда трагедия, все умирают! Музыкальная комедия оказалась мне ближе: тут и попеть можно, и потанцевать, и какую-то историю рассказать. А главное, все так красиво, оптимистично и обязательно все счастливы в конце!

Впрочем, вместе с ролями по­явилась и ревность коллег. И тогда кто-то посоветовал начинающей артистке прослушаться в молодой барнаульский театр музкомедии (ныне – Алтайский музыкальный). «Он стал для меня настоящим домом, – говорит Лариса Владимирова. – Я приехала и как будто влилась в семью. Тем более здесь я встретила второго мужа, с которым мы полвека работали вместе».

Подарок судьбы

– У вас была вокальная подготовка, но кто учил актерскому мастерству?

– В Барнауле меня вскоре ввели на роль простой станичной девчонки Маринки в спектакле «Бабий бунт». А я была девушка серьезная, не легкомысленная, все делала старательно. И тогда режиссер Ирина Дубницкая сказала мне: «Ларочка, все хорошо, но будьте немножко дурочкой!» Я запомнила это на всю жизнь. А после Дубницкой много лет нашим главным режиссером был Леонид Халифман, которого я считаю своим наставником в профессии.

Среди 250 сыгранных ролей – Любаша в «Севастопольском вальсе», Виолетта в «Фиалке Монмартра», Элене в «Невесте из Имеретии», Доротея в «Вечере чудесных обманов», Стасcи в «Сильве», Валентина в «Весёлой вдове». Лариса Владимирова говорит, что ломать себя для создания образа ей почти не приходилось, пока ее не назначили на роль в мюзикле «Доходное место».

– Я играла там мамашу – совершенно не мой типаж, характерный, яркий, и костюм такой экстравагантный. Пришлось вызывать в себе то, что в жизни мне не свойственно. Но справилась!

Настоящим подарком судьбы актриса называет спектакль «Как бы нам пришить старушку» режиссера Татьяны Столбовской. Роль наивной Памелы Кронки, которая своей добротой исправляет банду жуликов, стала ее бенефисом.

– Мне давно нравилась эта пьеса, и когда режиссер искала материал, я предложила ее в числе прочих. И вдруг вижу: спектакль берется к постановке, все актеры назначены в одном составе! Он шел на камерной сцене, зрители так близко. Я понимала, что они должны слышать каждый мой вздох. Потом спектакль перенесли на основную сцену, я боялась, что он потеряется, но зрителей стало в три раза больше.

«Зачем мы пляшем?»

Еще в советское время Лариса Степановна объехала с театром всю страну от Мурманска и Владивостока до республик Центральной Азии. Вспоминает, как в Душанбе зрители не рвались на визитную карточку театра – «Голубую даму», но после первого показа благодаря сарафанному радио смели все билеты.

– Наш директор Борис Ротберг был такой авантюрист! Куда мы только не ездили, даже в Афганистан, представляете! Шла война, мы выступали в госпиталях, дураки молодые. Нас сажают в самолет, мы веселые, фотографируемся, а летчики говорят: не надо, у нас так не принято перед полетом. Самолет грузовой, мы сидим на собственных рюкзаках, а в хвосте – человек с чем-то вроде пушки, чтобы отстреливать «Стингеры». Возвращались так же, и сколько гробов с нами летело домой!

К тому времени мой сын уже окончил омское военно-техническое училище, служил под Свердловском, и я, естественно, держала это в голове. В госпиталях мы исполняли веселые номера, отработаю – и слезы ручьем. Думала: зачем мы пляшем перед ними? Но врач тогда сказал, что это важно и необходимо.

И если говорить об особых ролях, я бы еще вспомнила мою Любашу Толмачёву в «Севастопольском вальсе». Мы были с гастролями в Южно-Сахалинске, и вдруг оттуда приходит письмо на адрес театра. Пишет молодая девушка: «Ваша героиня вернула меня к жизни». Она поссорилась с молодым человеком, не хотела жить, но посмотрела спектакль, потом еще раз – и отчаяние отступило. Я тогда думала: какая тут связь? Но слава богу, если мы кому-то помогаем!