В Барнауле обсудили творчество Михаила Булгакова

Двенадцатый сезон просветительского проекта «Энергия знаний» в краевой библиотеке им. В.Я. Шишкова открыли двумя лекциями о Булгакове.

Против обыкновения, на них позвали исключительно публику 18+, а рассказывал о писателе Иван Назаров – историк литературы, кандидат филологических наук и заместитель директора Музея Михаила Булгакова в Москве. Встреча 5 сентября, на которой случился аншлаг, была посвящена мистике и чертовщине в жизни одного из самых таинственных авторов, а 6-го Иван Назаров говорил о гастрономической теме в его творчестве и представлял свою книгу «Мастер и Маргарита. Кулинарная вселенная культового романа». К слову, у молодой аудитории Шишковки Булгаков – любимейший писатель: в 2023 и 2024 годах он возглавлял рейтинг читательского интереса.

«Фининспектор»

Гостей пятничной лекции Иван Назаров с ходу настроил на серьезный лад: ни о каких пентаграммах и жертвоприношениях речь не пойдет. У Булгакова сложилась специфическая репутация как при жизни, так и после смерти, когда его стали воспринимать сквозь призму расхожих цитат. Впрочем, он ведь и сам называл себя мистическим писателем, причем не где-нибудь, а в письме к советскому правительству от 1930 года! И ярких эпизодов в его жизни хватало: тут и сожженные черновики, и участие в спиритических сеансах…

О чем известно достоверно, так это о любви писателя к странным мистификациям и театрализации повседневности:

– По воспоминаниям супруги, вместе с компанией старых и новых знакомых Булгаков приходит в квартиру, удаляется в соседнюю комнату, а спустя некоторое время возвращается в образе фининспектора. Представляете, сгорбленный человек, который говорит с другой интонацией, иначе выглядит и ведет себя и представляется другим именем! – приводит пример Назаров. – Константин Паустовский оставил воспоминание о том, как пригласил к себе Булгакова: это начало 1920-х, его имя еще не гремело на страницах советской прессы, и в гостях были люди, которые его не знали. А он стал изображать военнопленного немца, оставшегося в России после Первой мировой, который не понимает по-русски. А через два часа, когда все уже к этому привыкли, резко встал из-за стола и стал читать «Мой дядя самых честных правил…» уже без акцента. И нашелся человек, который после этого не подал Булгакову руки при прощании.

В других ситуациях писатель, увлеченный французским языком, мог изображать представителя французского дипломатического корпуса.

Каждая запятая

Впрочем, мистифицировал он и близких. Третья супруга Елена Сергеевна, по словам Ивана Назарова, вспоминала, как висевший у них дома портрет Михаила Афанасьевича (на котором он почему-то был похож на дореволюционного государственного деятеля Победоносцева) в какой-то момент начал терять краски и Булгаков за завтраком обращал на это внимание, полагая, что это все не к добру. Но однажды ночью она его застала за соскабливанием краски с портрета.

– Вы можете обнаружить это в книге, где приводится дневник Елены Сергеевны. Но с ней тоже ситуация сложная: помните, что этот дневник она отредактировала в 1950-е годы и он несколько отличается по содержанию от записей 1930-х годов. Поэтому если хотите докопаться до самых глубин, то вам нужно в Российскую государственную библиотеку, в отдел рукописей, изучать оригинальные дневниковые записи Елены Сергеевны, –
советует булгаковед. – Штука сложная, но очень интересная. Возможно, для широкого читателя это мало что даст, но для специалиста каждая запятая важна.

О чем еще рассказал Иван Назаров? О том, что спиритические сеансы однажды косвенно привели к разрыву отношений Булгакова с друзьями. О возгорании в квартире писателя, начавшемся сразу после написания сцены пожара в «нехорошей квартире». О письмах к Сталину, точнее, о черновиках писем, неотправленных, но и не уничтоженных.

А еще о том, как Булгаков готовился к написанию своего главного романа, изучая потусторонние силы по «Фаусту» Гёте, Энциклопедическому словарю Брокгауза и Ефрона (оттуда он сделал выписки, что такое демон, колдовство, шабаш и так далее) и монографии Михаила Орлова «История сношений человека с дьяволом». Последняя книга, в частности, подарила ему идею, что в образе черта непременно должна быть некая дефектность (как испачканная одежда Воланда в сцене бала). И наконец, о том, как фильм «Бег» Алова и Наумова способствовал стремительному возвращению Булгакова к читателю через тридцать лет после смерти:

– В 1960–1970-е годы печатаются «Мастер и Маргарита», «Театральный роман», сборники пьес и рассказов, впервые в качестве цикла под одной обложкой выходят «Записки юного врача», правда не полностью. Начинается работа над экранизациями: сначала «Бег», затем «Иван Васильевич меняет профессию», «Дни Турбиных» Басова. Как будто новый классик родился в 1960-е годы и его творчество осмысляло уже совсем другое поколение.