Известный телеведущий рассказал в Барнауле неизвестные факты жизни Федора Достоевского

О Достоевском, известном и неизвестном, рассказал писатель, поэт, литературовед и телеведущий почетный профессор МГУ Игорь Волгин. Его творческая встреча состоялась в краевой биб­лиотеке им. В.Я. Шишкова в рамках «Шукшинских дней на Алтае».

В Барнаул ведущий программы «Игра в бисер» на канале «Россия-Культура» приехал, чтобы в том числе обсудить с писателями и учеными рассказы Шукшина в формате открытого литературного ток-шоу. И все же главный многолетний научный интерес Игоря Леонидовича – Достоевский, о жизни и творчестве которого он написал множество книг.

По сценарию императора

«Казалось бы, что еще неизвестно о Достоевском, ведь существует громадная наука о писателе, гигантская!» – начал встречу Игорь Волгин. Он рассказал, что в его время великого русского классика не проходили в школе, впервые с его творчеством будущий исследователь столкнулся в студенчестве и был потрясен.

– Когда Достоевскому было 17 лет, он написал брату письмо, и там были такие слова: «Человек есть тайна. Ее надо разгадать, и ежели будешь ее разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком». В 17 лет написано! – говорит Игорь Леонидович. – Можем ли мы сказать, что человек перестал быть тайной? Конечно, нет. И чем больше читаешь Достоевского, тем больше это понимаешь. Мы ведь не думали, что он будет столь поп­улярен в XXI веке. Но тиражи растут, пуб­ликуются новые переводы. Он говорил: «Я неизвестен народу нынешнему, но надеюсь, что буду известен народу будущему», потому что при жизни ни одна его книга не была переведена. И для Запада стало откровением, когда в конце XIX – начале ХХ века стали появляться переводы, особенно после Первой мировой войны.

Тайна есть и сам Достоевский, уверен Игорь Волгин. Это единственный писатель в мире, который в каком-то смысле пережил свою смерть:

– У меня есть большая книга «Пропавший заговор», где я подробно описываю все обстоя­тельства его условной казни. В то время закон не предусматривал такой процедуры, она придумана самим императором Николаем I, это был его сценарий. Тогда в России не было и ни одного пуб­личного расстрела, так казнили последний раз Пугачёва еще при Екатерине II. И вот их (участников тайного общества Петрашевского. – Прим. ред.) выводят на площадь, зачитывают смертный приговор, которого они совершенно не ожидали. Трех человек привязывают к столбам. А Достоевский стоит во второй тройке и, естественно, думает, что через пять минут его расстреляют. Но тут объявляют помилование, каторгу. Кстати, в русских газетах эта процедура не была описана.

Рассеян и неразговорчив

Это потрясение, как считает исследователь, повлияло и на личную жизнь писателя, точнее на его знакомство со второй женой Анной Сниткиной. По договору с издателем Достоевский должен был к 1 ноября 1866-го предоставить текст романа «Преступление и наказание» объемом 10–11 печатных листов, но к 1 октября не написал ни строчки. Друзья посоветовали ему обратиться к стенографистке – а до того момента к их услугам не прибегал ни один русский писатель. Этой стенографисткой оказалась 20-летняя Анна Сниткина, чьи воспоминания известны, а дневниковые записи были расшифрованы не так давно.

– Она пишет, что Достоевский произвел очень тяжелое впечатление при первой встрече. Был рассеян, неразговорчив, чем-то расстроен, спрашивал, почему у нее искусственная прическа, а Анна отвечала, что это ее во­лосы. Не смог диктовать и попросил прийти вечером – девушку из хорошей семьи! – говорит Игорь Волгин. – Она колебалась, ведь ходили слухи, что на каторгу Достоевский попал за убийство своей жены. Тем не менее вечером Анна Сниткина увидела совершенно другого человека. Он приветлив, угощает чаем. И вдруг начинает рассказывать ей, девушке, которую видит впервые в жизни, как его расстреливали. Но я посмотрел, какого числа это было: 4 октября. Что происходило в России в этот день? На Смоленском поле должны были повесить некоего Ишутина, проходившего по каракозовскому делу. И в 12 часов дня, когда Анна Григорьевна впервые пришла к писателю, он был уверен, что сейчас происходит казнь, не зная еще об объявленном помиловании.

По многочисленным свидетельствам современников, писатель планировал второй том «Братьев Карамазовых», где его любимый положительный герой Алёша Карамазов становится цареубийцей.

– Я думаю, что Достоевский, еще не написав романа, угадал секрет русской революции, – замечает Игорь Леонидович. – Потому что одно дело «Бесы», где изображены негодяи. Но он понял, что в революцию могут пойти и чистые сердцем люди, как и про­изошло на самом деле. Он увидел эту перспективу, но создать второй том не успел.

«Новый Гоголь явился»

О том, что Достоевский не раз бывал в Барнауле в годы ссылки, сейчас напоминает даже памятник в центре города. По словам Волгина, именно здесь у него впервые диагностировали эпилепсию: «Припадки бывали еще до каторги, но врачи по-разному их трактовали. Падучая болезнь…»

Наконец, литературный дебют писателя Игорь Волгин называет беспримерным. Рукопись его первого романа «Бедные люди» сосед Достоевского Григорович отнес Некрасову, издававшему в то время «Петербургский сборник».

– Григорович приходит к Некрасову и предлагает ему познакомиться с рукописью, хотя бы с 10 страницами. Они по очереди читают вслух – и Некрасов в восторге от необычности прозы. Заканчивают ночью, и Некрасов предлагает ехать к Достоевскому, с которым даже не знаком. А на возражение Григоровича, что он, наверное, спит, произносит свою великую фразу: «Это выше сна!» Но нужно пройти еще одну инстанцию – критику Белинского, который был законодателем мод. И на следующий день Некрасов с Григоровичем являются к нему с криком: «Новый Гоголь явился!» На что Белинский скептически отвечает: «У вас Гоголи как грибы растут». Но начинает читать – и через 15 минут велит никого не принимать. Он тоже в восторге. С такой славой никто не входил в русскую литературу, Достоевский стал знаменит еще до пуб­ликации, – резюмировал исследователь.

В завершение встречи Игорь Волгин ответил на вопросы зрителей и прочел свои стихи.