Отважно сражались на улицах Берлина 80 лет назад жители Алтайского края

Это было крупнейшее сражение той великой войны, сделавшее нашу Победу неизбежной.

Чтобы спасти свои жизни, нацистам нужно было держать фронт против Красной армии на востоке как можно дольше и не сильно сопротивляться продвижению наших союзников на западе. Поэтому основная масса войск, которая еще оставалась у немцев, была сосредоточена на восточном фронте. Немецкий генерал Бюссе в апреле 1945 года командовал 9-й армией, стоявшей на реке Одер. Он говорил: «Мы будем считать нашу задачу выполненной, если нам в спину ударят американские танки».

«Победа или Сибирь!»

Местность от реки Одер до Берлина была превращена в цепь оборонительных линий, а сам Берлин – в город-крепость. По размерам он был значительно больше Кёнигсберга и еще сильнее укреплен. В домах окна были заложены кирпичами, оставили только небольшие бойницы. Улицы были перегорожены баррикадами, сделанными из огромных бетонных блоков. На перекрестках стояли долговременные огневые точки с башнями от танков. Над городом возвышались гигантские башни ПВО с железобетонными стенами толщиной до 4 метров. На крышах стояли зенитные орудия всех калибров, а их стены не пробивали ни бомбы, ни самые тяжелые снаряды. Особенно сильно был укреплен центр города, где располагались правительственные здания нацистской Германии: Рейхстаг (немецкий парламент), имперская канцелярия с секретным подземным бункером Гитлера.

В немецкое народное ополчение – фольксштурм – брали стариков, двенадцатилетних девочек и мальчиков. Но оружия для них у рейха уже не было. Фольксштурмистам выдавали только одноразовые противотанковые гранатометы (панцерфаусты) и старые винтовки с небольшим количеством патронов. Стены домов Берлина были покрыты надписями: «Берлин останется немецким!», «Мы никогда не капитулируем!» и «Победа или Сибирь!».

20 апреля Гитлер должен был праздновать свой день рождения, и именно в этот день наши дальнобойные пушки впервые открыли огонь по Берлину. Началось сражение за столицу рейха.

Днём и ночью

Маневренность танков на улицах разрушенного города значительно снизилась, потому применялись они ограниченно. Образно говоря, чаще всего бои шли, как в песне Владимира Высоцкого, «ножи в ножи, глаза в глаза». Ожесточение было обоюдным, в этом противники друг другу не уступали.

Житель села Утянка Хабарского района Иван Лубинец на войне был разведчиком в 47-м гвардейском тяжелом танковом полку прорыва. Протопал и прополз тысячи километров: от Сталинграда до фашистского логова, а затем и Праги. Но…

– Таких упорных и жестоких боев, как в Берлине, я за всю войну не помню, а ведь бывал в страшных местах: и в Курском сражении, и на Сандомирском плацдарме, где от нашего полка рожки да ножки остались, – рассказывал он. – Но те несколько дней в Берлине запомнились мне как один беспрерывный бой. Ни ночью, ни днем не смолкали треск пулеметных и автоматных очередей, разрывы мин и снарядов.

Фашисты сопротивлялись отчаянно, хоть эсэсовцы, хоть пацаны из Гитлерюгенда. Приходилось и их убивать, если не сдавались. А как? Не самим же лоб подставлять. А эсэсовцы – те никогда не сдавались. И как говорится, ни чужих, ни своих не жалели.

На одной из берлинских улиц видел Иван разбитую легковую машину, а рядом с ней застреленных шофера, женщину, детей, собаку и мертвого офицера-эсэсовца с пистолетом в руке. Но дома с белыми флагами наши солдаты не трогали. Иван Лубинец вообще никогда не стрелял в безоружных и пленных, как бы ни ненавидел их. Всем желающим этим заниматься говорил одно: «Вон окопы, иди да стреляй сколько влезет».

А стрелять приходилось еще достаточно. Из подвальных окон здания немцы вели точный пулеметный огонь. Пополз один солдат – убило, другой – убило. Третьим пополз старший сержант Лубинец. Повезло ему и тут. Добрался до здания и, сорвав кольцо с противотанковой гранаты, ворвался в бункер. Граната с прижатой чекой в одной руке, пистолет – в другой: «Сдавайтесь, гады, или всех взорву!» В наступившей тишине «прогавкал» что-то привыкший к командам голос, и гитлеровцы подняли руки. Когда все вышли из подвала, оказалось, что было их там человек пятьдесят. Иван убрал пистолет и демонстративно, чтобы видели пленные, бросил гранату в подвал. Как объяснял по-мальчишески он сам: «Чтобы им не обидно было. Видели б, что не на испуг их взял».

Отважно сражались на улицах Берлина и другие наши земляки. 57-я гвардейская стрелковая дивизия, в которой воевал Павел Мжельский из Тальменки, одной из первых ворвалась на Зееловские высоты, а затем форсировала Шпрее и вышла в центр Берлина. Рядовой Дмитрий Калинин вошел вместе со своей 22-й гвардейской мотострелковой бригадой в столицу рейха с юга, обеспечивая продвижение к центру германской столицы других частей. Оба были награждены медалью «За взятие Берлина». Такую же награду получили ушедший на фронт из Бурлинского района Афанасий Бойко и Михаил Ковальчук из Кулундинского района.

Артиллерия, вперёд!

Огромную роль в битве за Берлин сыграла артиллерия: с 16 апреля по 2 мая 1945 года она израсходовала более 3 миллионов снарядов и мин всех калибров. Одним из наших орудийных расчетов командовал ушедший на войну из села Плотава (ныне Баевского района) старший сержант Николай Бердников. Он первым в своем 328-м артиллерийском полку открыл огонь по Рейхстагу, подавив в целом за время боев в Берлине около 20 огневых точек врага. И это несмотря на полученную им контузию. А водруженный над Рейхстагом штурмовой флаг 150-й стрелковой дивизии, в которую входил этот полк, стал национальной святыней – тем самым Знаменем Победы. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 мая 1946 года Николай Анфимович был удостоен звания Героя Советского Союза.

В 6 часов 2 мая 1945 года генерал Вейдлинг, командовавший обороной Берлина, в сопровождении трех немецких генералов перешел линию фронта и сдался в плен. Через час, находясь в штабе 8-й гвардейской армии, он написал приказ о капитуляции: «30 апреля фюрер покончил с собой и таким образом оставил нас, присягавших ему на верность, одних. Приказываю немедленно прекратить сопротивление». После приказа Вейдлинга о капитуляции бои в Берлине почти прекратились и началась массовая сдача немцев в плен.

Подписи на Рейхстаге

Ивану-сибиряку, как звали на фронте старшего сержанта Лубинца товарищи, удалось побывать в Рейхстаге, увидеть кабинет Гитлера. По мнению пленных, фюрер вовсе не погиб, а улетел на самолете неизвестно куда. Иван расписался в двух местах на Рейхстаге и, как и многие другие, решил, что война кончилась и теперь можно отдохнуть.

Так же, вероятно, думал тогда и Пётр Куликов из исчезнувшего уже села Кекино Ключевского района. Как и Лубинец, он был участником Курской битвы, освобождал Киев, штурмовал Берлин и тоже расписался на Рейхстаге. Затем у обоих была Прага, а уже в середине мая, после победного салюта, бои в Альпах с прорывающимися на запад немцами. Там Иван был контужен и едва не погиб, а Пётр получил ранение, долго лежал в госпитале, потерял речь. Только в марте 1948 года вернулся он в родное Кекино, работал в колхозе, получив прозвище Немой Бригадир. Но солдат, победивший германский фашизм, не сдался и в мирное время. Благодаря своему характеру и усилиям медиков вновь начал говорить. Одержав над проклятой войной еще одну победу.