Режиссёр Дмитрий Шарабарин: «Перестаньте видеть в другом чужого и начните узнавать в нём себя»

Дмитрий Шарабарин рассказал о том, как кино может быть инструментом диалога культур и почему Алтай – это не экзотика, а способ жить без границ между «своим» и «чужим».

2026 год в России объявлен Годом единства народов. В центре внимания – межэтнические отношения, культура, диалог. Мы решили посмотреть на это через призму отечественного кинематографа и поговорили с режиссером из Алтайского края Дмитрием Шарабариным. Как кино может соединять людей? Почему подлинность важнее красивой картинки и что значит перестать видеть в другом чужого? Об этом наше интервью. 

– Кино часто воспринимают как окно в другой мир. Но если мы говорим о народах Алтая, вы можете сказать, что видите камеру не столько окном, сколько именно мостиком? И что по этому мостику должно переходить в обе стороны?

– Сейчас я вспоминаю свою картину «Домой», которую снимал с актерами из Республики Алтай. Первый кадр – герой в исполнении заслуженного артиста Ногона Шумарова переходит по Айскому мосту с одного берега Катуни на другой. Этот мост – буквальный объект, который связывает два региона. На одном берегу – Алтайский край, на другом – Республика Алтай. Не нужно выдумывать никаких мостиков. Он существует в реальности.

Однако есть другая, ироничная реальность. На столичные деньги в Республике Алтай построили большой горнолыжный курорт. Местные жители отмечают его архитектурную схожесть с летающей тарелкой. В философском контексте это читается так: приземлилась большая тарелка, и обеспеченные московские туристы, словно пришельцы, с любопытством взирают из иллюминаторов на жизнь «алтайских аборигенов». 

И вот здесь возникает важный вопрос. Мы видим два подхода. Один – буквальный мост, который соединяет реальные берега и реальных людей. Другой – стеклянный иллюминатор, из-за которого наблюдают, но не соприкасаются. Туристический взгляд – это взгляд сверху, взгляд потребителя. А мост – это горизонталь. Он предполагает движение в обе стороны, встречу, обмен. 

Так что же должно переходить по этому мостику? Очевидно – обмен культурами, взаимопроникновение. Но я не хотел бы акцентироваться на этом, потому что для нас, живущих здесь, это данность. Мы рождаемся уже в этом плавильном котле.

Важнее, мне кажется, другое. Речь не столько о межэтнических отношениях, сколько о межсоседских. Соседям достичь взаимопонимания порой сложнее, чем представителям разных национальностей. И самое ценное, что может переходить через мост – эмпатия. Под ней я понимаю уважение к традициям, знание особенностей, понимание потребностей и возможностей друг друга. Здесь всем нам еще есть над чем работать.

Знаете, мне всегда нравилась теория квантовой физики. Там есть понятие: наблюдение за процессом влияет на сам процесс, а иногда даже на результат, без всякого вмешательства. Мне кажется, самое ценное, что есть у кино – это возможность глубокого наблюдения. В этом смысле камера действительно становится мостиком.

– Как вы сами для себя отличаете, где интерес к этнической культуре подлинный, а где – просто желание показать «красивую диковинку»? Что в работе режиссера не даст скатиться в такое поверхностное любование?

– Отличить подлинную культуру от диковинки бывает сложно даже самим алтайцам. Представьте, сегодня даже появились целые этнопоселения с фальшивыми шаманами. Это этнический «Диснейленд», к реальной традиции не имеющий отношения.

Вот пример. На кинофоруме в Белокурихе было большое представительство столичных продюсеров. Они рассказывали о проектах, которые хотели бы снимать на Алтае. И каждый второй был либо про Шамбалу, либо про мистику, либо про эзотерику. Но Шамбала в истинной алтайской традиции даже не упоминается. Один продюсер хвастался фильмом, который они сняли со звездами на территории Республики Алтай. Я посмотрел это кино. Там алтайцы изображены дикими аборигенами, которые даже не говорят по-русски. Это вызывает уныние.

Что такое подлинность на самом деле? Я работал туринструктором много лет назад в Долине Чулышмана. Там очень много святых мест. Гора Алтын-Ту – престол Высшего Алтайского божества Ульгеня. Гора Туолок, откуда пошли три самых мощных шаманских рода. Седло Сартыкпая, священная сопка. Остров Камаин, где камлали веками. Это не ряженые шаманы у позолоченной бетонной бабы. Это локации, где природа сама говорит: здесь место силы. Здесь путник получает исцеление от чистой минеральной воды. Здесь с человеком что-то происходит на физическом и духовном уровне. И алтайцы эти места одухотворяли, делали их природными храмами. Вот что такое подлинность.

Для нас, алтайских киношников, «побурханить» перед съемками в этих местах – закон. Провести обряд кормления духов, чтобы они были благорасположены. Это не шутка. Мы понимаем, что это действительно работает, и относимся к этому совершенно серьезно. Когда ты воспринимаешь традицию не как ритуал, а как руководство к жизни – это и есть прикосновение к подлинному.

Да, сегодня таких фильмов, которые раскрывали бы настоящий Алтай, очень мало. Можно отметить моего друга и коллегу Мишу Кулнакова из Республики Алтай с его последними картинами «Тропа» и «Волки». Это настоящий взгляд изнутри. Но это только начало большого процесса. 

Знаете, есть фраза Роберта Льюиса Стивенсона: «Задача литературы – сделать существенное, но скрытое, — видимым». А мы, кинематографисты, стараемся сделать видимое — существенным. И это единственный способ не скатиться в поверхностное любование. Красот на Алтае много. Но наполнить их правдивыми историями о подлинной культуре и настоящих людях – вот настоящая задача. И пока таких примеров не очень много. Но мы стремимся.

– Что житель равнинной России, никогда не бывавший в горах, может привнести в свою жизнь из алтайской традиции? Не в туристическом смысле «привёз сувенир», а в человеческом: отношение к земле, к времени, к слову, к старшим?

– Магия Алтая существует. Но это не поиск Шамбалы и не эзотерика. Это тысячелетний опыт осознанного, уважительного отношения к миру, к природе, к соседям. Опыт, накопленный в суровых условиях, где ценен каждый поступок.

Фильм «Домой» мы снимали по истории коренных алтайцев. Премьера прошла в Национальном музее имени Анохина в Горно-Алтайске. Когда зажегся свет, в зале плакали женщины. Мы спросили, в чем причина такой эмоциональной реакции. Они сказали: «Вы затронули то, о чем мы боимся признаться даже себе». Для меня это было важнее любых наград – наша картина стала резонатором для их собственных чувств.

Меня часто спрашивают: может ли русский режиссер снять честное кино об Алтае? Молодой осетинский режиссер Заур Цогоев, который недавно нашумел со своим фильмом «Охотник», сказал однажды: «Хороший фильм об Осетии может снять не только осетин. Важны уважение и глубокое погружение». Я с ним согласен. Иногда взгляд со стороны становится формой взаимообогащения смыслами.

Что житель равнины может взять из алтайской традиции? Отношение к слову. Отношение к семье. У алтайцев десятки родов, и у каждого – своя священная гора. Если два незнакомых человека, но из одного рода встречаются, допустим, в Москве – они братья и сестры. У них есть обязательства друг перед другом. Кто-то скажет: сегодня мы живем в другом мире. Но мне кажется, именно в этом мире стоит об этом вспомнить. Это живой и полезный опыт. Его не нужно ставить в музейную экспозицию. К нему можно обращаться – и снимать об этом кино.

Подлинное – не только в камнях и музыке. Подлинное – в отношениях, которые складывались тысячелетиями. Иногда полезно вернуться к этому опыту, даже если ты не алтаец.

– А что Алтай получает обратно через кино?

– Здесь ответ зависит от того, что мы понимаем под кино. Профессиональную индустрию или всё-таки творческий, личностный взгляд. Я всегда говорю: у объектива есть своя магия. Он может передать то, что невозможно почувствовать, просто находясь в ситуации.

С индустриальной точки зрения кино об Алтае, снятое на Алтае, – это выход с регионального уровня на всероссийский. Это фиксация важных моментов, призыв к сохранению наследия, популяризация традиционной культуры. Но здесь самое главное – не потерять собственный голос и ощущение подлинности. Чтобы это не превратилось опять же в лубок.

Для нас, алтайских кинематографистов, важно другое. Я всегда говорю ребятам: снимайте, снимайте, снимайте. Если у вас получится хорошее кино – оно станет историческим документом, руководством к действию, примером осмысления, зафиксирует истинных героев и важные события. Если кино получится плохое – что ж, как минимум это будет хроника. Пройдут годы, шелуха отвалится, но запечатленный кадр останется. И это тоже очень важно.

И еще одна вещь. Я говорил о том, что задача кинематографа – сделать видимое существенным. Но применительно к Алтаю я бы расширил эту мысль. Здесь кино решает другую задачу – интуитивное сделать осознанным. Мы через кино проговариваем важные вещи: как нам жить рядом друг с другом, как брать друг у друга лучшее, как с уважением относиться к чужой традиции и привносить что-то важное и нужное свое. И в этом смысле Алтай через кино получает не просто узнаваемость. Он получает возможность быть понятым. 

– Почему именно сейчас важно говорить об этническом своеобразии Горного Алтая как о неотъемлемой части общего культурного ландшафта страны?

– Сегодня вектор России – осознание себя как великой евразийской цивилизации. Алтай в этом смысле – в центре, на перекрестке четырех океанов, Колокол Земли. Географически и культурно — это сердце Евразии. 

Спросите японца, индейца, турка – они скажут, что их корни на Алтае. Это доказано наукой. Денисовский человек – тоже отсюда. Человечество здесь начиналось. Через Алтай проходило великое переселение народов, и каждая культура оставила здесь часть себя.

У нас есть уникальная возможность – припасть к этому источнику, очистить его, рассказать о нем. И лучшее из этого источника будет питать всю многонациональную Россию. Алтай – не просто регион. Это готовый пример и паттерн для выстраивания межнациональных отношений в целом. Мы можем взять этот образец и, отталкиваясь от него, говорить о межнациональном устройстве всей страны.

Этот пример уже есть в истории и традиции. Теперь очередь за творчеством – за кино, литературой, музыкой. Я думаю, это обязательно случится.

– Если бы у вас была возможность снять фильм, который посмотрит вся страна, какая одна мысль об алтайцах и русских или любых других народах должна остаться у зрителя, чтобы этот мостик действительно стал прочным?

– Любопытный факт – какое кино мы ни снимаем на Алтае – оно всегда про дороги. Все наши проселочные дороги выходят на Большой Чуйский тракт, который связывает регионы и уходит в Азию, в Монголию. Или это кино про реки – они все стекаются в Катунь и Бию, а те – в Обь, которая связывает юг и север России. Это география единства, записанная в самой земле.

Лучшую картину про себя не нужно выдумывать. Нужно просто посмотреть по сторонам или вспомнить что-то в себе. И тогда перестаешь видеть другого как чужого, экзотического. Начинаешь узнавать себя современного – в том, кто говорит на другом языке и хранит другие традиции. Наш общий путь – он один.

Знаете, лучше меня на этот вопрос ответил Александр Блок. В его пророческом стихотворении «Скифы» есть строки: «Мы любим всё – и жар холодных чисел, и дар божественных видений, нам внятно всё – и острый галльский смысл, и сумрачный германский гений… Мы помним всё». Вот это движение к мощному и спокойному «мы» — в семье, в стране. Любой фильм об алтайцах или других народах должен двигаться в таком направлении. И, мне кажется, в этом – главная мысль, которая должна остаться у зрителя.

Справка

Дмитрий Шарабарин – режиссер, сценарист, продюсер, руководитель Молодежного центра кинематографистов Алтая. Родился в городе Алейске.

Окончил юридический факультет Алтайского государственного университета, год проработал следователем в военной прокуратуре – опыт, который, как признается режиссер, позже пригодился в сценарной драматургии: изучение мотивации персонажей, выстраивание причинно-следственных связей, понимание природы поступков.

Путь в кино начался в 2001 году с документальных проектов на барнаульской телекомпании АТН. Затем восемь лет работы на ГТРК «Алтай» в качестве автора и режиссера. За это время снял множество документальных фильмов, отмеченных призами всероссийских и международных фестивалей. Среди значимых работ – историческая реконструкция «Барнаульский полк» (2004), а также документальный фильм «Гималайский дневник», снятый во время путешествия по Индии, где Шарабарин совмещал роли режиссера, оператора, сценариста и монтажера.

В 2015 году вышел его полнометражный документальный фильм «Париж-Канны-Орлеан» – картина о трех алтайских селах с необычными названиями. Лента объездила полмира: участвовала в фестивалях в Армении, Бельгии, Дании, Португалии, Италии, Великобритании, Перу, стала финалистом в Израиле, получила дипломы в шотландском Глазго и в США, победила в номинации «Лучшая операторская работа» в Венесуэле. 

В последнее время режиссер сосредоточен на игровом кино. В 2024 году состоялась премьера его короткометражного игрового фильма «Домой» – драматического роуд-муви о конфликте отцов и детей на фоне зимних пейзажей Горного Алтая. Главные роли исполнили актеры из Республики Алтай: заслуженный артист РФ Ногон Шумаров, Аржан Товаров и Елена Брынцева. Фильм показывали в Барнауле, Горно-Алтайске, Чебоксарах, Москве и на VIII Арктическом международном кинофестивале «Золотой Ворон».  На III Буддийском международном кинофестивале в Туве картина стала победителем в номинации «Лучший актер».

Анастасия ЛОКТИОНОВА