«Шаман – серый волк, Басков – золотой петушок»: о современных трактовках старых сказок рассказывает проект «Этно-мы»

С 21 марта в крае начинается Всероссийская неделя детской книги. Но в регионе есть люди, которые читают и осмысливают сказки вполне по-взрослому.  Это студенты –филологи АлтГПУ. Для них это объект почти научного интереса.

Вся «королевская» хтонь

Студенты работают с народными сказками на первом курсе, читают их в том виде, как они представлены в сборниках собирателя русского фольклора А. Н. Афанасьева. Там нет ни возрастных ограничений, ни адаптации под детское восприятие.

Рассказывает доцент кафедры литературы, кандидат филологических наук Динара Скокова:

«Читаем сказки, сопровождая мифологическим или, если возможно, культурологическим комментарием. И, конечно, студенты, – у нас преимущественно барышни, – ощущают разницу между тем, какими им виделись сказки в детстве и тем, что мы вместе вычитали в них взрослыми филологическими глазами. Если в детстве им эти же сказки («Гуси-лебеди», «Морозко», «Крошечка-хаврошечка», «Царевна-лягушка» и др.) казались занимательным повествованием о спасении кого-либо от врага (от Кощея, Бабы-Яги, из леса…), то теперь студенты, понимая, что сказки вышли из мифа, видят в них смерть, мир мертвых, стихийных божеств, духов предков, обряды инициации, и так далее. Обычно восклицают: «Ужас! Я никогда не буду читать сказки своим детям!» или: «Эти сказки вообще не про то!».

Тираны и абьюзеры

Интересна и реакция зумеров, которые находятся под влиянием массовой психологии. Например, читая «Морозко», студенты резко отрицательно реагируют на безвольного отца («подкаблучника»), который послушал свою властную жену и повез любимую дочь («кровиночку свою!») в лес. Тут всегда масса вопросов: к отцу; к девочке, которая вот-вот насмерть замерзнет, но «делает вид, что все хорошо», только потому что она «хорошая». «Типичная жертва», заключают студенты. А мачеха – «тиран, абъюзит мужа», «интересно, кстати, где ее первый муж...».

Тщательнее всего в педуниверситете изучаются волшебные сказки, главными героями которых выступают молодые люди, достигшие брачного возраста и которые потом в финале чаще всего вступают в брак. По сути, эти сказки о том, как герои удачно женятся или выходят замуж. «Но какой ценой!». Тут тоже не обходится без психологизации и рационализации. А в них порой зло ничем не мотивировано – просто совершается, и всё! Абсолютно никакой логики, это ставит молодого читателя в тупик.

Как правило, волшебные сказки изображают героев – добрых молодцев, которые спасают похищенную невесту, сестру или иногда мать. В таких сказках все привычно. Но есть сказки типа «Перышка Финиста – Ясна сокола» или «Марьи Моревны», где речь идет о сильных женских персонажах.

О «фемповестке»

«Такие сказки живо «откликаются» женской аудитории, потому что противоречат логике патриархата, - замечает Динара Скокова. - Помню, что были шутки про «фемповестку за пятьсот лет до мейнстрима. Девочка из «Перышка Финиста – Ясна Сокола» сама отправляется на поиски похищенного жениха, долго скитается, спасает его из тридесятого царства – мира мертвых, отдает за него все подаренные сестрами Бабами-Ягами волшебные предметы (полезные в хозяйстве «гаджеты»), расколдовывает его и возвращает обратно в «Русь» - пространство живых. А Марья Моревна – богатырша, которая одна положила вражеское войско и «сама сделала предложение!» главному герою, Ивану-Царевичу, и у которой к тому же в чулане на двенадцати цепях сидел сам Кощей Бессмертный. Героиня собралась на войну, а на хозяйстве оставила Ивана-Царевича, которому наказала везде ходить, а в чулан не заглядывать. Ивану, даром что Царевичу, «не хватило силы воли и стойкости» соблюсти запрет. Это стоило ему жизни, он казнен – (сказка не церемонится: Ивана-Царевича Кощей порубил на части, сложил в бочку, бочку закинул в море), его потом зятья собирали обратно…»

Руки прочь от Кощея!

Еще одна закономерность восприятия зумерами сказок состоит в том, что злодеи, которые в сказках замышлялись как строго отрицательные персонажи, к которым никакого сочувствия быть не должно, начинают толковаться неоднозначно. Сознание студентов «дописывает» то глубину внутреннего мира героя, то какую-то личную драму, произошедшую в прошлом. Такие процессы – тоже продукт современной культуры. Кощея Бессмертного, например, год от года все жальче и жальче, «когда его, наконец, оставят в покое?».

В фокусе внимания – и образ Бабы-Яги. Молодые люди видят в ней не злодейку и не колдунью, а сакральную фигуру. Она охраняет границы между мирами живых и мертвых, в мифологической действительности – родоначальница, женский предок-покровитель. А дремучий лес – от слова «дремать» - это тот лес, где хоронили покойников, и они там «спали». Как видим, о подобные смыслы разбивается любой хрустальный образ светлой и доброй сказки, хранящийся в детской памяти.

Сказочные мемы

Педагог отмечает, что сегодня сказки приобретают все больше и больше способов чтения. Например, популярен тренд читать сказки как метафорические ассоциативные карты, когда каждый «вчитывает» в текст собственные смыслы. В филологическом чтении мы все-таки учимся строить интерпретацию в соответствии с тем, что действительно есть в тексте. Динара уверена, что визуальные жанры - комиксы, мультфильмы, фильмы, игры, будут только сопровождать, дополнять сказку, но никогда ее не вытеснят. Все-таки, сказка живет уже несколько столетий, демонстрирует устойчивость, к тому же имеет четко выверенную структуру, которая формировалась в соответствии с законами человеческого восприятия, в нее «залипаешь». Сказка занимательна, динамична, в ней нет ничего лишнего, ни одного слова, она представляет собой легкое (в плане механики процесса) чтение, все поучительные смыслы, и морально-нравственные, и прагматические, лежат на поверхности.

Потребность в визуальности – в целом черта зумеров, при этом сформированная культурой. Предыдущее поколение создавало устные тексты на основе текстов сказок, это вербальный тип производства текстов. В 80-90-е годы мы как будто больше рассказывали анекдоты, которые короче, чем сказки, но вне контекста сказки они не будут понятны. А сегодня процессы «свертывания», концентрирования смыслов еще более стремительны, так, например, производство мемов является предельным способом визуализации информации. По сказкам создается много таких мемов, все они так или иначе рождаются из диссонанса культур – древней и современной. Преимущество мема заключается в том, что он помимо смысла обладает экспрессией, что делает этот вид народного творчества еще более востребованным, - убеждена Динара Скокова.

А вот как сказки читают студенты АлтГПУ.

Алина Колеватова:

Мое восприятие сейчас явно отличается от детского. Могу найти определенные отсылки, параллелизмы и скрытые смыслы. Допустим, инициация в мир нави, например, могут быть омывания, угощения и усыпление в сказки "Гуси-Лебеди". В детстве же сказки для меня являлись особым видом развлечений, из которых я извлекала лишь основные смыслы. Такие как понимания добра и зла, любви и дружбы. До начала курса по фольклору я думала, что избушка на курьих ножках - лишь устрашающий образ. Но после узнала, что это описание вытекает из ритуалов погребения умерших, что дало начало для более глубокого анализа персонажа Бабы Яги.

Вопрос о фольклорных героях неоднозначен. Многие чаще всего описываются по определенному клише. В сказках антагонисты всегда совершают свои действия из корыстных побуждений и личного интереса, также они всегда проигрывают, то есть зло наказывается. А вот главные персонажи - воцаряются на царство или же женятся, то есть добро торжествует. Положительные персонажи всегда внешне красивы внешне и внутренне. Но также, важно понимать, что фольклорные персонажи имеют большое количество нравственных и моральных качеств, которые могут являться примером и для современного человека.

У меня есть любимые персонажи. В детстве мне очень нравилась сказка "Сестрица Алёнушка и братец Иванушка". Меня восхищало мужество Алёнушки, ее безусловная любовь и доброта к своему брату даже после смены его образа.

Сейчас мне нравится такие персонажи, как Садко в одной из вариаций этого произведения. Во-первых, это нестандартный персонаж. Он хитёр и хвастлив, но при этом смел и смекалист.

Полина Сюзева:

- Моё восприятие сказок в сегодняшнем прочтении, безусловно, отличается от детского. Будучи ребёнком, я не вникала в содержание текста, интересовали просто красивые картинки. Сейчас же пытаюсь находить в сказках новые для себя смыслы. Я считаю, что фольклорные герои будут актуальны всегда, так как через их образы раскрываются реальные характеры людей.

Моей любимой героиней есть и будет всегда Василиса-Премудрая, так как она умная и умелая девушка.

Я бы сняла фильм по сказке «Сивка-Бурка». В нём бы рассказывалось о приключениях Ивана и его верного друга — волшебного коня Сивки-Бурки. Вместе им бы удалось доказать, что Иван достоин стать суженым прекрасной царевны.

Лиза Осипова:

- В детстве трогала сама атмосфера, в которую погружали любимые герои и сюжеты, потому их хотелось читать и слушать бесконечно, как говорится, "на репите". С возрастом подобный интерес к фольклорным или литературным сказкам, естественно, угас, возникла потребность в сказках "посовременнее". Сказка, трогавшая нас своей магией, смысловой цельностью и ясными причинно-следственными связями, становится скучной. В более старшем возрасте сказка может обрести у нас иной интерес - культурный и эстетический, но прежний "нарративно-увлекательный" уже вряд ли.

Мне нравится любой герой с чертами трикстера - Иван-дурак, Лиса-Патрикеевна. Они придают остроты сюжету и обладают большей харизмой, чем протагонисты и их свита. В принципе сюда можно добавить и всю хтонь по типу Бабы-Яги, Кощея и прочих…

Арсений Еременко:

- Фольклорные герои учат морали и правильному понимаю добра и зла, в свое время эти два понятия являются вечными. Моя любимая сказка - "Конек-Горбунок», а персонаж - Иванушка. Младший сын часто лежит на печи, но обладает добрым сердцем и честностью.

Если проводить аналогии сказочных персонажей с современными артистами, то для меня

Шаман - серый волк

Киркоров - жар-птица

Басков - золотой петушок

Агутин - Леший