Театр кукол «Сказка» показал премьеру спектакля «Метель. Шинель» по произведениям Пушкина и Гоголя

Но ценность его для зрителей и для самой труппы не только в неожиданной попытке соединить двух авторов «в одном флаконе». Впервые артисты «Сказки» работают с марионетками на нитях – самой сложной из существующих кукольных систем.

Перепутать не получится

Оговоримся сразу: в новом спектакле Гоголя с Пушкиным не соединяют, а, наоборот, аккуратно разделяют. По сюжету во время подготовки к экзамену по литературе их произведения напрочь перемешались в голове у некоего школьника по фамилии Ноздрёв (его играет актер Александр Дирин в живом плане). Он нервно крутится за партой и, оглядываясь на одноклассников (то есть на зрительный зал), спрашивает, готов ли кто-нибудь. Строгий учительский голос объявляет тему сочинения: «Сравнительный анализ «Повестей Белкина» Пушкина и «Петербургских повестей» Гоголя».

Начав писать, наш страдалец перебирает смешные ляпы из школьных сочинений, вроде того, что «Нос» Гоголя наполнен глубочайшим содержанием. Со стен класса за этим наблюдают живые портреты Пушкина и Гоголя. Но тут некие люди в шляпах и пальто с пелеринами в духе середины XIX века за ухо уводят Ноздрёва за ширму, чтобы превратить его самого в персонажа, точнее, в куклу-марионетку петербургского гимназиста в сером картузе. И дальнейшие события мы видим как бы его глазами (в мире спектакля у гимназиста еще есть спутник-пес с выразительнейшими ушами).

В первом действии куколка-гимназист переживает за затюканного и вечно мерзнущего в промозглом Петербурге мелкого чиновника Акакия Башмачкина и его прохудившуюся шинель. После антракта он следит за удивительной судьбой юной дочери помещика Марьи Гавриловны, которая решилась без согласия родителей обвенчаться со своим небогатым возлюбленным, но страшная метель смешала все планы. И теперь спутать две эти истории уж точно не получится (а спектакль как раз предназначен для зрителей 12+).

Комментарии авторов

Режиссер Пётр Васильев и художница Алевтина Торик придумали много эффектных и забавных деталей. Из не подлежащей ремонту старой одежды Башмачкина вылетает крупная моль. А новая шинель, пот­ребовавшая таких больших жертв, сначала является ему в мечтах, парит, как ангел, трогает рукавом и зовет женским голосом: «Акакий!..» Его начальник в департаменте предстает в виде гигантского носа, увенчанного пенсне, за которым не видно остального тела. А полицейская бюрократия, у которой ограбленный чиновник тщетно ищет защиты, предстает в виде огромных пухлых ручищ с перстнями. И такие игры с масштабом делают маленького Акакия с его унылым носом-каплей совсем ничтожным.

Если первое действие разворачивалось в условных декорациях Петербурга среди чугунных столбиков с цепями и фонарей, то второе – в уюте сельского поместья с кружевными скатертями и пышными подушечками. Здесь сани жениха, заблудившегося в страшной метели, едут по огромной белой странице пушкинской рукописи. А еще в действие периодически вмешивается портрет автора колкими комментариями.

Философия куклы

И тут становится ясно, в чем преимущество (и в то же время большая сложность) нитевой марионетки: повинуясь движениям актерских рук, они действительно способны показать тончайшие переживания и трепет героев. Режиссер объясняет, что выбор конкретной системы кукол всегда связан с философией театра, и раз уж постановщики попытались дотянуться до великих гениев русской литературы, то марионетка с ее извечным стремлением вверх – наилучший способ. При этом от артиста, по словам Петра Васильева, требуется хорошо владеть обеими руками и удерживать в голове, помимо текста и актерских задач, еще и кучу нитей, которые норовят запутаться, и объектов вокруг куклы, за которые нельзя зацепиться. Все ради того, чтобы у зрителя возникло ощущение, что куклы живые.

Актер Роман Баталов, оживлявший полковника Бурмина из «Метели», рассказал журналистам, что у каждой куклы свои ограничения и возможности. На вопрос, со сколькими нитями приходится управляться, он перечисляет: «Одна отвечает за руки, одна идет к коленям – это для ходьбы, и есть дополнительные нити к носочкам. Одна крепится на нос, с ее помощью мы направляем движение, а крепление к вискам позволяет делать наклоны. И еще есть нить к плечам, чтобы можно было работать головой отдельно от туловища». Даже лицо куклы сделано художником таким образом, чтобы его левая и правая половины были немного разными и простым поворотом головы можно было выразить непохожие эмоции.

А актриса Евгения Пухова (она играет матушку Марьи Гавриловны) призналась, что всегда опасалась марионеток, но все оказалось не настолько сложно, разве что артисту «нужны крепкая спина и руки». «Когда вникаешь в материал и свой образ, кукла начинает как-то слушаться тебя. В нашем мире много примет: что нельзя брать чужую куклу, ронять на пол. Я, честно говоря, не очень верю. Но наступает момент, когда ты наделяешь ее какими-то качествами и она становится тебе родной», – говорит Евгения Пухова.

В следующий раз спектакль «Метель. Шинель» можно будет увидеть 18 октября.