Журналисты «Алтайской правды» рассказали о своих героических родственниках, защитивших страну от фашизма

Летит время, все дальше от нас грозовые события Великой Отечественной и подвиги защитников Родины. Но они живут в нас и вокруг нас. И в нашей памяти. В семьях, которые хранят старые фотографии, письма, вещи, награды, воспоминания ветеранов. Журналисты «Алтайской правды» рассказывают о своих героических родственниках, защитивших страну от фашизма. О тех, кого мы помним и любим, кем гордимся и о ком рассказываем нашим детям и внукам.

О чём рассказали ордена? 

Подполковник Алексей Смуряков под бомбежками переправлял войска через реки и выбивал фашистов из румынских сел. А для нас он был просто деда Лёня.

Я помню мало: как мы брали у него монетки на мороженое или слушали его стихи на семейных застольях. А еще множество наград, которые не умещались на одном кителе. Среди них – медаль «За взятие Будапешта», «За боевые заслуги», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». Дедушки давно нет, и о чем говорили знаки отличия, я узнала лишь спустя годы на портале «Память народа».

Например, Красное Знамя – за переправу через Днепр осенью 1943-го. Операция была успешной, несмотря на фашистов, поджидавших на правом берегу. Или орден Отечественной войны I степени – за форсирование Южного Буга, Днестра и Прута под обстрелом авиации.

Судя по отчетам в наградных документах, его посылали туда, где были трудности. В апреле 44-го в Румынии Смуряков помог командиру стрелкового полка вернуть отбитую противником деревню Редиу-Митрополией. Позже, когда командир был контужен, Алексей Александрович отстоял у врага командные высоты. А летом того же года ворвался с батальоном пехоты в захваченный фашистами населенный пункт Корба и заставил противника отступить.

В семейных хрониках осталась лишь одна история, рассказанная самим дедом. Ей поделилась старшая внучка Ирина:

– Однажды его направили на линию фронта, где срочно нужен был язык – пленный, у которого получали сведения о противнике. Другие уходили и не возвращались. А он отправился со своей группой и привел этого человека.

Алексей Александрович родился в 1911 году в городе Вышний Волочёк. Был военным – служил с 1933-го по 1954-й. А на Алтай приехал со своей женой-сибирячкой – моей бабушкой.

Алёна БЕРЕЖНЕВА

Самый лучший

На школьных каникулах нас с братом отправляли к дедушке с бабушкой в Маралиху Краснощёковского района. Деду, Фёдору Яковлевичу Позднякову, было тогда 65, мне 12, а Саше 9 лет. 

Дедушка работал в колхозе инженером по технике безопасности. Он все время ходил в одном пиджаке, медалей не носил. Его дочь, Валентина Вахмина, моя тетя, вспоминает, что дедушка Фёдор долгое время трудился бригадиром тракторной бригады, как в старом советском кино «Трактористы». Дневал и ночевал на работе. Валентина хранит увесистую папку с орденскими книжками, почетными грамотами и медалями за доблестный труд и освоение целинных земель. Работал дедушка на земле с 18 лет, оттого, наверное, к пенсии и лицо, и руки были в мелких морщинках.

Дед Федя рассказывал про войну, но я мало что запомнила. И когда решила узнать подробности, пришлось поднимать семейный архив, заходить на сайт «Подвиг народа». Фёдор Яковлевич Поздняков был командиром отделения 138-го стрелкового полка, а затем старшиной минроты 82-мм минометов 7-го отдельного стрелкового батальона. Награжден медалями «За боевые заслуги» и «За победу над Японией». В наградном листе значится: «9.08.1945 года в войне с японскими захватчиками отлично провел высадку отделения, быстро занял огневую позицию, своими действиями обеспечивал успешную высадку роты…»  Я не могу себе представить деда в военной форме, молодым 25-летним старшиной, каждую минуту рискующим собой. У него ведь тогда была целая жизнь впереди – 
женитьба на моей бабушке Маше, рождение четырех дочек: Катерины, Валентины, Тамары, Любы… И много внуков, которые его будут очень любить. Наверное, он сильно хотел всего этого и поэтому победил.

Татьяна КОЧЕТЫГОВА

Часы вновь идут 

В 3.40 22 июня 1941 года старший лейтенант Фома Купчинский в литовском городке Калвария поцеловал жену Галю и двухлетнюю дочь Элю, взял автомат, крикнул: «Началось, бегите!» Она схватила ребенка и побежала под бомбами. Из вещей успела взять только перстень и часы – подарок мужа.

Фома Купчинский служил в 481-м гаубично-артиллерийском полку 128-й стрелковой дивизии, готовился поступать в артиллерийскую академию. Но все планы разбила война. Последнюю мирную неделю офицеры с чемоданами НЗ жили на границе. А 21 июня Фома с Галиной пошли в театр. Пришли домой поздно. Долго спать не пришлось…

Калвария стояла у Сувалкского выступа на границе с Польшей. Сюда нанесли удар гитлеровские дивизии, прорываясь к Каунасу и Минску.

Больше мужа Галина не видела. Он пропал без вести в первые недели войны. Его жена побежала в город, подхватив на руки двухлетнюю Элю – мою маму. Вот строки из ее воспоминаний: «Слышны взрывы, по городу бегают больные из психлечебницы, идут солдаты – кто с винтовкой, кто с лопатой. На полуторке доехали до Вильнюса. По дороге бомбили, буквально выбрасывали детей из кузова и сами прыгали в канавы… Темное бомбоубежище, потом вокзал. Многие везут массу вещей. При посадке офицер выговаривает жене, что она не взяла его старых сапог. Попала в поезд, везущий эвакуированных через Минск. Под Молодечно состав был обстрелян. Горели первые вагоны, охранявший нас солдат застрелился. Слышим немецкую речь, бежим в огромный ров. Кто до него добрался – уцелел. Жены офицеров стали думать, что делать с пожитками, стали раздавать. Вот и оказалась я в красивом демисезонном пальто, ночной рубашке и туфлях на высоком каблуке. Дальше побрела пешком до Минска. По территории, уже занятой немцами. Никаких документов нет. На руках часы, которые не успела снять, придя из театра. Навстречу колонны изможденных военнопленных…»

Моя бабушка с мамой на руках под бомбами дошла до своих. Потом эвакуация, тыл. Она работала воспитателем детсада в Пензенской области. А спустя пару лет приехала на Брянщину, в деревню к родителям Фомы.

Его мама, Матрёна Климовна, во сне часто разговаривала с сыном и была уверена, что он жив.

А у нас дома все годы хранились часики, подарок деда, которые бабушка успела надеть. Они остановились в конце 50-х годов, и починить не удавалось – деталей нужных не было.

Но я нашел мастера, тот сделал копию требуемого колесика.

И часы вновь идут.

Олег КУПЧИНСКИЙ

Стальной характер

Боевое крещение мой дед, Пётр Петрович Литвинов, получил под Сталинградом в 1942 году. Там же – медаль «За отвагу» и первое ранение.

После госпиталя в г. Красноармейске был направлен в 33-ю гвардейскую стрелковую дивизию и зачислен в роту разведки. В 1943 году возле деревни Ивановки Ворошиловградской области при выполнении задания, где он командовал группой разведчиков, получил второе ранение, а также орден Красной Звезды за успешное выполнение важной операции.

В сентябре 1944 года за освобождение части Прибалтики всему личному составу дивизии, где воевал Пётр Литвинов, была объявлена благодарность Верховного главнокомандующего Маршала Советского Союза Иосифа Сталина.

Чуть позже вновь на прибалтийской земле за личный подвиг, совершенный в одиночку, по сохранению линии связи и взятию в плен немецкого разведчика был награжден второй медалью «За отвагу». Там же, ведя бои возле Лиепаи, мой дед встретил 8 мая 1945 года. Вот как он вспоминал тот день:

«Ведя бои на подступах к Лиепае, мы заметили необычное движение на переднем крае противника, затем на стволах винтовок, автоматов показались белые тряпки в виде флагов, сделанные из платков, простыней и даже портянок. Потом начали выходить из леса с поднятыми руками, обмотанные также белым тряпьем. Пошли танки и самоходные орудия, которые только что вели огонь по нашему рубежу. После минутного замешательства мы поняли, что немцы сдаются, и в этот день – 8 мая 1945-го – была объявлена капитуляция Курляндской группировки. Из лесов бесконечной вереницей тянулись колонны фашистских солдат и офицеров. Они сдавали знамена и оружие. Трудно передать ту радость, которую мы испытывали тогда. По всей Курляндии раздался победоносный салют!» (из книги воспоминаний П.П. Литвинова, выпущенной в 2009 г.)

Демобилизованный в 1947 году, Пётр Петрович Литвинов 33 года прослужил в правоохранительных органах, прерываясь лишь на двухгодичное обучение в школе КГБ СССР. 12 лет перед пенсией работал начальником райотдела милиции в звании подполковника. Всегда отличался справедливостью суждений и стальным характером.

Умер в конце апреля 2020 года, не дожив несколько дней до 75-й годовщины Победы. Умер, но память о нем будет жива вечно!

Ксения ЛИТВИНОВА

Лишь бы поверили…

Если человек и помнит себя в ясельном возрасте, то, как правило, это самые яркие моменты раннего детства. У меня это ощущение надежных дедовых рук.

Мне было три года, когда не стало деда, Андрея Фёдоровича Скосырева. Мы с мамой ездили в Усть-Каменогорск, где он жил, на похороны. Конечно, я не понимала, что происходит, почему он спит в этой узкой коробке. И разбудить его, чтобы поиграть, не получалось: взрослые все время выводили меня в другую комнату.

Когда я подросла, мама рассказала про деда. Он был железнодорожником, в 1940-м его перевели из Кузбасса на станцию Защита (ныне Усть-Каменогорск). Андрей и Татьяна, у которых на тот момент подрастали три дочери (моя мама – средняя), не успели порадоваться выделенному семье просторному дому, как началась Великая Отечественная.

Коммунист Скосырев, старший машинист, возглавил паровозную бригаду. По словам мамы, до Омска он вел товарняк, вез необходимые фронту грузы. А в обратный путь к его локомотиву цепляли вагоны с ранеными, и в Усть-Каменогорск состав возвращался как санитарный поезд.

Мама не знала точно, какие грузы отправлял тыл Защиты на войну. Яндекс выдал список – военная продукция (снаряды, торпеды, морские мины, радиостанции, огнеметы), продовольствие, теплые вещи (от полушубков до валенок), сельхозтехника (поля на освобожденных территориях страны после разминирования сразу начинали возделывать). Известно также, что раненых из Омска транспортировали для лечения в том числе в эвакогоспиталь № 3987, развернутый в Усть-Каменогорске в 1942-м.

В 1944-м случилась беда. Диверсанты где-то под Омском пустили под откос состав, который вел мой дед. Он получил несколько ранений, включая тяжелую черепно-мозговую травму. Жизнь висела на волоске. А он не смерти боялся, а того, что ему не поверят в НКВД. Так и говорил: «Лишь бы поверили». Но дело расследовали тщательно, Андрея Фёдоровича Скосырева оправдали.

После этого он прожил еще четверть века, поставил на ноги дочерей и дождался меня, свою единственную внучку.

Тамара ПОПОВА

Пулемётчик Шумилов

Мой отец Алексей Шумилов рано ушел из жизни, так что я его практически не помню, но старший брат Александр говорил, что он не любил вспоминать о войне. И когда Саша, видя его шрамы от осколков, просил рассказать, тот отшучивался. Между тем папа был настоящим героем.

Он был призван в ряды Красной армии из села Полуямки, Михайловского района, Алтайского края, 13 февраля 1943 года 17-летним пареньком и сразу был направлен в учебную часть, где прошел курсы артиллериста и пулеметчика. Имел семь классов образования, что по тем временам считалось средним, а в артиллеристы брали людей, знающих математику.

Свое боевое крещение папа получил на Курской дуге, где 26 августа 1943 года был ранен в боях за деревню Коротич, Харьковского района, Харьковской области. Здесь же он получил свою первую боевую награду – медаль «За отвагу», солдатский орден, как называли ее в то время. В наградном листе было записано: «Наградить пулеметчика зенитно-пулеметного расчета рядового Шумилова Алексея Николаевича, в составе боевого расчета сбившего два самолета противника».

Вторую медаль «За отвагу» отец получил после боев за Восточную Пруссию, где он огнем своего пулемета уничтожил 30 фашистов, одну огневую точку противника и ликвидировал пожар на автомашине с боеприпасами.

У папы были еще медали «За боевые заслуги» и «За взятие Кёнигсберга». Последнюю ему вручили уже по окончании войны.

Отец был четыре раза ранен и трижды контужен. Четвертая контузия оказалась настолько сильной, что он потерял речь и в 1944 году был комиссован из армии. Но когда вернулся домой, то через некоторое время научился говорить и его вновь отправили на фронт.

Войну он закончил в Кёнигсберге, но еще до 1950 года служил на Дальнем Востоке нашей страны. Папа говорил, что отслужил за себя и за своих сыновей.

Мой отец хорошо пел и после войны одно время руководил районным Домом культуры. К сожалению, прожил недолгую жизнь, погибнув в железнодорожной аварии в 44 года.

Вечная память тебе, родной.

Евгений ШУМИЛОВ

Помню, но никогда не видел

О своем деде-фронтовике Дмитрии Платунове, которого не стало в 1953 году (за 14 лет до моего рождения), я узнал от родственников на давних каникулах в Змеиногорске. И только в 2007-м рассказы прабабушки Анны дополнил документ архива Минобороны России на сайте obd-memorial.ru.

После жестокого боя 7 марта 1942 года у деревни Тарутино, Ржевского района, Калининской области, в 628-м полку 174-й стрелковой дивизии считались пропавшими без вести 45 человек. Только двое из них были земляками-сержантами, командирами отделений – Дмитрий Иванович Платунов и славгородец Иван Фёдорович Комаров. В списке потерь они под порядковыми номерами 239 и 248 на одной странице.

17 марта 174-я дивизия получила гвардейское знамя, стала 20-й гвардейской. А Дмитрия Ивановича подобрали бойцы совсем другой части. Видимо, смогли сделать это лишь при новой попытке наступления. Из оперсводки Генштаба за 16 марта: «...375 и 379 сд вели бой за овладение Тарутино... 174 сд выведена в резерв».

Трудно представить, как раненый человек больше недели выживал в холодном мартовском поле. Рука так и не зажила. Поэтому деда комиссовали, он вернулся в Змеиногорск.

Похоронки не было. Но извещение о пропаже без вести до военкомата дошло. Поэтому строка «Платунов Д.И.» есть на мемориале в Змеиногорске. А похоронен недалеко, на старом городском кладбище. Было деду 38 лет. Уверен, что он и его сверстники дали время лучше подготовить других новобранцев, которые и стали Солдатами-Победителями.

Евгений ПЛАТУНОВ