Как правильно дружить с Китаем, российским предпринимателям рассказали в рамках Зимней зерновой конференции в Белокурихе

Директор Института стран Азии и Африки МГУ,  профессор  Алексей Маслов отметил, что на фоне ухода иностранных компаний сокращается рост инвестиций и ВВП Поднебесной постепенно падает. 

Согласовывай KPI

Согласно китайским оценкам, в прошлом году ВВП составил около 5 %; по данным проекта «Азиатика», – в районе 4 %. А японские наблюдатели говорят, что рост был на уровне 2,5 %.

Более того, есть целый ряд регионов Китая, где зафиксировано падение экономики. Например, на северо-­востоке. Провинции, которые прилегают к России.

– И этот факт должен нас напрягать, потому что мы сейчас торгуем с самыми неразвитыми регионами Китая, где потерян драйв, где самые низкие зарплаты и идет отток населения ежегодно на 10–15 миллионов человек, – предупреждает Алексей Маслов.

В то время как на юг, в приморские районы Китая, где действительно наблюдается рост и по некоторым регионам он составляет 7–8 %, Россия не стремится, потому что там очень высокая конкуренция.

– Мы пока не умеем работать в Китае в состоянии сильной конкурентной борьбы, – отмечает эксперт, добавляя, что в этом некого обвинять, поскольку мы вышли в КНР с огромным запозданием. В 1980–1990‑х годах нас опередили американцы, британцы, немцы.

Маслов предупреждает тех, кто планирует делать совместный бизнес с китайскими предпринимателями, что их контролирует не только исполнительная власть на местном и региональном уровне, но и партийные органы. У каждой из этих структур есть свои ключевые показатели эффективности – KPI, которых нужно достичь к определенному сроку. Например, некоторые уезды Китая должны развивать IT-среду, некоторые – сельхозпроизводства. Все эти графики расписаны и показаны на сайтах регионов.

– И когда российская компания приходит и говорит: «Давайте мы будем вам продавать сельхозпродукцию», а при этом у региона нет этого в KPI, власти, с одной стороны, согласятся – китайцы очень вежливые люди, а с другой – никогда не будут этот проект финансово поддерживать, – предупреждает эксперт.

Также бизнес должен вписываться в решения партии, поэтому российскому предпринимателю придется договариваться и на уровне парткомов. А еще Маслов советует подружиться с любым руководителем «нормального уезда или провинции».

– Дальше вместе с ростом карьеры уездных руководителей растет и наш бизнес, – объясняет эксперт. – Так в Китае всегда делается.

Проблемы Поднебесной

Директор Института стран Азии и Африки МГУ называет несколько проблем, которые сейчас наиболее тревожат экономику КНР. Главная из них – дефляция, то есть снижение цен на продукцию. Это приводит к тому, что предприятия закрываются, потому что им невыгодно выпускать дешевеющие товары. Этим активно воспользовались, например, коллеги из Австралии, Новой Зеландии, которые увеличили закупки из Китая. И теоретически в их числе могла быть Россия. Но Китай, с одной стороны, не особо желает продавать нам, а с другой – не может из-за санкций.

Второй вызов – падение производительности труда. Она снизилась из-за того, что китайцы не хотят трудиться, как раньше, по 12 часов в день 6 раз в неделю. Они теперь работают по 36 часов в неделю, упало качество труда, сокращается число работников.

На фоне снижения рождаемости население стареет. И уже в некоторых регионах на одного работающего приходится один пенсионер. Женщины выходят на заслуженный отдых в 55 лет, мужчины – в 60 и в связи с развитием медицины живут долго.

Это дает огромную нагрузку на китайский бюджет, из которого финансируются пенсии.

В-третьих, в Китае стало не хватать рабочей силы, особенно в области современных технологий: ИТ, биомедицины. Именно поэтому КНР сейчас по всему миру «подметает» кадры, предлагая им высокую зарплату. В результате из некоторых регионов российского Дальнего Востока вымываются специалисты.

В КНР ощущается большая эмоциональная усталость. Треть населения признается, что хотела бы значительно меньше работать.

Руководство страны это хорошо понимает и уделяет основное внимание развитию супертехнологий, прежде всего цифровизации повседневной жизни. Неслучайно в прошлом году наибольший рост наблюдался в секторе информационных технологий.

Более 96 % населения Китая активно пользуется гаджетами, точнее смартфонами.

Китайский Интернет не имеет выхода наружу, но внутри страны активно развит. В нем около 35 крупных социальных сетей, в которых больше 100 млн пользователей.

– Замыкание Китая на самом себе, с одной стороны, приносит огромную прибыль внутри страны, с другой – отрезает от передовой научной информации. Когда у тебя все перекрыто, невозможно в реальности понять, где вредная, где полезная информация. И сейчас в Китае это серьезно обсуждают: «Не слишком ли мы все перекрыли?» – рассказывает эксперт.

Он говорит о сокращении в экономике Китая как промышленности, так и сельского хозяйства, потому что средний возраст занятых в АПК в 2024 году был 67 лет.

Эту проблему пытаются решить интенсификацией отрасли и внедрением искусственного интеллекта.

Другая зависимость Китая – нефтяная. Он обеспечивает себя энергоресурсами лишь на 40–45 %. Основные поставщики черного золота в Китай – это Россия, Саудовская Аравия, Оман, Латинская Америка. И политика президента США Трампа заключается в том, чтобы отрезать страну от нефтяных поставок и диктовать ей свою волю. Он давит на Поднебесную, чтобы та уменьшила закупки нефти из России. А этот углеводород и так очень дешевый из-за санкций.

Российско-­китайские отношения

Алексей Маслов считает, что благодаря украинскому конфликту Китай выиграл 5–7 лет для того, чтобы перейти за это время на самообеспечение хотя бы частично и заметно избавиться от сырьевой зависимости.

– После 2030 года закупки нефти из России и других стран в Китай будут резко уменьшаться. Поэтому я хотел бы обратить внимание на то, что, если мы не найдем каких‑то других способов взаимодействия с Китаем к этому времени, нам будет непросто, – опасается эксперт.

Во-первых, по разным оценкам, товарооборот между Россией и Китаем за прошлый год упал на 7–9,5 %, или до $228 млрд. Причем доля нашей страны на $21 млрд больше, чем КНР.

Падение товарооборота связано со снижением цен на нефть и газ, которые составляют 70 % в структуре российского экспорта.

Во-вторых, много продукции из КНР идет через третьи страны и не попадает в статистику.

В-третьих, Китай придерживается политики разумных санкций в отношении России.

2025 год показал, что он по-прежнему не рассматривает Россию в качестве какого‑то объекта для серьезных инвестиций.

– Это хорошо видно, например, по регионам российского Дальнего Востока, где созданы прекрасные условия для территории опережающего развития. Но Китай туда не пришел, – констатировал эксперт. – В прошлом году на Восточном экономическом форуме Россия подписала с Китаем более 90 соглашений по взаимной торговле и инвестициям. Из них, по сути дела, начали работать только два.

У нас нет серьезных отношений с Поднебесной в области трансфера технологий.

По мнению Алексея Маслова, Китай добивается от России особых уступок, но ими особо не пользуется или не умеет.

В пример эксперт приводит китайский автопром, которому в России был открыты двери. Но компании стали торпедировать друг друга и в целом захлебнулись на российском рынке, не умея на нем работать.

Другая очень важная тенденция – отсутствие технологического сотрудничества между нашими странами. В прошлом году они подписали соглашение о взаимодействии в области цифровых технологий, которое предусматривало их передачу из Китая в Россию и, возможно, из России в Китай.

– Но пока мне неизвестно ни одной успешной сделки. Например, передача в Россию серверных технологий, микрочипов пока не удается, – отмечает профессор МГУ. – Китай действует как типичная постиндустриальная страна. Он продает готовую продукцию.

Выводы

– Во-первых, не надо преувеличивать наш разворот на Восток. Мы не внедрились в политические элиты макрорегиона, не воспитали новое поколение компаний и людей, которые успешно работают с этими странами, – считает Алексей Маслов.

Во-вторых, он призывает внимательно отслеживать динамику и тенденции экономики КНР, прогнозируя развитие азиатских партнеров на 10–15 лет. Иначе нам очень сложно самим будет планировать экспортно-­импортные операции.

И наконец, России не надо участвовать на какой‑либо стороне в борьбе между США и Китаем. Лучше быстро развивать свою технологическую самостоятельность. Иначе мы впадем в зависимость от одной из этих стран.