Заслуженный врач РФ из Алтайского края рассказал о чудесных спасениях детей

Увы, не все малыши рождаются абсолютно здоровыми. Иные – со сложными патологиями. Страшно даже подумать, что было бы с такими крохами, если бы не хирурги краевого клинического центра охраны материнства и детства, их талант, умные руки и чуткие сердца.

«В три пары взрослых рук»

Хирург Юрий Тен в представлениях читателям не нуждается. Профессор, заслуженный врач РФ, заведующий отделением хирургии более полувека в медицине. Сегодня рядом с ним у операционного стола стоят его ученики. «Сейчас я им чаще ассистирую, а не наоборот», – констатирует собеседник.

Одна из них – Дарья Елькова, в 2023 году удостоенная звания лучшего молодого ученого страны среди детских хирургов.

– Юрий Васильевич нас учил и учит, – благодарно посматривая на наставника, говорит Дарья Алексеевна. – Меня он чаще хвалит, чем ругает. Ему даже возразить можно, правда, оспорить какую-то тактику никогда не получалось. Каждый раз оказывается, что Тен прав. Я когда в зоне СВО работала хирургом, пригодилось все, чему он научил. Тен – это школа, одна из лучших в России.

Константин Тен, сын Юрия Васильевича, сам уже опытный врач, стоявший у истоков внедрения эндовидеохирургических операций в детской хирургии, улыбается, слушая коллегу Елькову:

– Отец и мой главный учитель. Работать с ним комфорт­но, хотя стружки с меня он снял побольше, чем с других учеников. Иначе профессии не научить.

– Константин Юрьевич, что самое сложное, когда оперируе­те малышей?

– Самый маленький наш пациент весил 800 граммов. Там такие крохотные пальчики и грудная клетка малюсенькая. Инструмент больше, чем ребенок. А у него тяжелый порок, его надо исправить, подступиться как-то. И мы в три пары взрослых рук, включая ассистента, который держит камеру, делаем все, что нужно, контролируя операционное поле на экране. Работа ювелира? Да как скажете. А вообще-то самая сложная операция для меня – та, которая делается впервые. Мы справляемся. За 25 лет моей практики было лишь два пациента со сложными сочетанными пороками, которых отправили оперироваться в федеральный центр.

К слову, фамилия Тен известна в крае не только врачами. Другая половина семьи – юристы, включая и Леонида Васильевича, много лет руководившего Алтайской академией экономики и права.

Две истории из практики

Тандем Тены и Елькова недавно прооперировал сразу двух тяжелых ребятишек одного за другим – так случилось. Трехлетняя девочка из-за новообразования пищевода не могла есть, страдала от постоянного кашля, часто болела пневмонией. Торакоскопическим методом через проколы опухоль удалили. У ребенка прошла дисфагия, вернулись аппетит и здоровье.

– При всей видимой простоте таких операций мало кто из хирургов России делает их. Риск в том, что малейшим неточным движением легко повредить пищевод малыша. Это может вызвать заброс пищи в средостение и в итоге летальный исход. Знаю лишь нескольких коллег из центральных клиник страны, выполняющих такие вмешательства. За время моей работы у нас пять подобных случаев было, всех прооперировали в Барнауле, – говорит Тен-старший.

Вторая история потребовала от врачей, помимо абсолютного профессионализма, еще и душевного участия. Мама новорожденного мальчика долго не могла забеременеть, несколько раз прибегала к ЭКО. Надо ли говорить, каким долгожданным было для родителей это дитя. Но появился на свет ребенок недоношенным, с малым весом и двойным сложным диагнозом.

– Редчайший случай, и одна-то подобная патология – угроза жизни, а тут их сразу две. Оперировали его в два этапа. Сначала устранили атрезию пищевода, затем – двенадцатиперстной кишки. Все прошло хорошо, функции восстановлены, ребенок выписан домой, – продолжает корифей.

Операция длилась два часа. Но бывали в практике хирурга и многочасовые. Самая длительная – когда врачи зашли в операционную в 9 утра, а вышли в 8 вечера. Вместе с коллегой из Москвы Тен тогда удалял опухоль у пациента. По его словам, «пока работаешь, не чувствуешь голода и усталости. А когда операция завершается, накатывает все и сразу».

Детям нельзя врать

Одна мысль не дает покоя: младенцы – они ведь только и могут, что плакать. Как врач понимает, что у них болит?

– Опыт помогает, когда уже знаешь, что в принципе можно предположить. Подходы к диагностике у малышей особые, – конкретизирует Юрий Васильевич. – Вы же помните, как у Артура Конана Дойля? Методы дедуктивный и индуктивный, только в медицине они чуть-чуть по-другому работают… А ребенку постарше, когда готовим его к операции, я обычно говорю, что сейчас мы посветим лампочкой, может быть, на этом все и закончится. Он видит, как включается свет, как улыбается врач, успокаивается, засыпает, а мы делаем свою работу.

Детям нельзя врать. Впрочем, и взрослым тоже. Это базовый принцип Тена. Даже о самом сложном диагнозе ребенка можно сообщить родителям мягко, не отбирая надежду. Случается, что выживает, уходит в ремиссию вопреки самым тяжким прогнозам.

За полвека служения медицине Юрий Васильевич спас более 10 тысяч детей. Ему 75. Но ни намека на усталость, выгорание. И о жизни своей рассказывает вкусно, хотя никогда она не была у него легкой:

– Порой спрашивают меня о секретах молодости, а их нет. Есть традиции семьи. Здоровая еда например, нас родители к ней приучили. Мы жили на Сахалине, отец вставал очень рано, а мама еще раньше, чтобы приготовить завтрак и всех накормить. В своем доме надо было печку топить, снег во дворе раскидывать. Там, знаете, двери во­внутрь открываются, иначе, когда по крышу заметает, на улицу не выйти. Я всю жизнь в движении. Студентом в футбол играл, люблю шахматы, катаюсь на горных лыжах. Есть у меня в Шерегеше любимая трасса. Крутая, сверху смотришь – и склона не видать.

На днях в новостной ленте я снова увидела заголовок «Хирурги краевого клинического центра охраны материнства и детства успешно провели уникальную операцию…». И не удивилась. Привыкли мы к этому чуду возвращения маленьким пациентам здоровья.