Женщины-поэты Алтайского края поделились мыслями о любви и творчестве

В 1980‑е годы Алтайское книжное издательство выпустило книгу с оригинальным названием – «Сто часов счастья». Ее составил Владимир Казаков. Это антология стихотворений женщин о любви. В преддверии Международного женского дня «Алтайская правда» публикует виртуальный круглый стол. Его участницы, наши землячки, женщины-­поэты, рассуждают о любви. Одна из героинь – Елена Безрукова на момент беседы, в марте 2011 года, исполняла обязанности начальника управления по культуре края. С 2012 года стала начальником профильного управления, затем министром.

– Какое ваше лучшее воспоминание, связанное с любовью?

Татьяна Журавлёва:

– Знакомство с моим первым молодым человеком – скандально известным Василием Сыроежкиным. Вася – странствующий философ. Однажды он решил прийти к нам в гости. Мы с подругой встретили его около магазина «Хорошее настроение» на пр. Социалистическом и пошли к нам домой. У него была курица вареная с собой. Вася предложил нам ее. Мол, кушайте, девочки. Подруга была не против. А я романтичная натура и жалостливая, сказала: «Слушай, а вдруг ему нечего будет есть потом, давай не будем его объедать, есть его последнюю, может быть, курицу…» Потом в нашей жизни было много этих куриц. И в прямом, и в переносном смысле.

Татьяна Баймундузова (Тарковская):

– Когда мне было 15 лет, моего поклонника отдубасил палкой дед Вася. Случилось это в райцентре Кытманово, точнее в прилегающей к нему деревеньке Тягун. Там жили-были дед да баба подружки моей (кстати, они же бабушка и дедушка Алексея Смертина). Мы наезжали туда на каникулах, прекрасно жили в летнем домике, а по ночам удирали погулять. В час икс первый парень на деревне появлялся на нашем заборе в своей смешной кепочке и издавал условные позывные…

А деду Васе не спалось, от романтики он был далек и на позывные среагировал оперативно. Он запер нас в домике, и практически сразу мы услышали глухие удары, поскуливание и топот… Дед полночи караулил на случай рецидива, а потом не выдержал и уснул. Мы удрали через форточку.

Александра Малыгина:

– Воспоминание: ночью бродили по ул. Интернациональной босиком, по лужам вдвоем и все казалось простым и понятным.

Фарида Габдраупова:

– Самое дорогое – первая любовь. Он был очень болен, так что вряд ли мог стать мужем и отцом детей. Жил за 6 тысяч километров от меня, был старше вдвое. Но у него было ангельское лицо, вылитый Рутгер Хауэр, мне хотелось посвятить ему жизнь. Это был первый мужчина, которого я поцеловала. Потом он умер. Я приехала и посадила цветы на его могиле.

– Является ли творчество альтернативой любви?

Александра Вайс:

– Если уж пишешь, то вряд ли потом получится бросить – то же самое, если полюбил, то человечка любимого из сердца не выпустишь.

Елена Безрукова:

– Любовь и творчество находятся в одном поле. Нет любви (счастливой ли, несчастной, безответной, к мужчине ли, к Богу, к сыну или дочери, к кумиру, к музыке, к оставленному родительскому дому в старой деревне), нет ее в составе крови – и творчества тоже нет.

Татьяна Журавлёва:

– Это как у любовников рождается ребенок, так и у любящих людей рождается стихотворение!

Елена Гешелина:

– Но если ты не любишь свое ремесло, ты никогда не станешь мастером.

Фарида Габдраупова:

– Творчество совершенствует грубость материального мира, в том числе и неустойчивость чувств, либо схватывает жизнь в прекрасных проявлениях, в возможных вариантах. Иногда я чувствую, как поэзия рвет что‑то живое, делает слова из жизни или жизнь из слов. И если б мне предложили счастливую жизнь с любимым, я бы отказалась от литературы. Но увы. Любимые мне дарят лишь материал для творчества.

Александра Малыгина:

– Творческий человек вообще паразитирует на любви, только и делает, что любит. А себя, природу или кого‑то – это не имеет значения. Главное, что любит. Паскаль или еще кто‑то говорил, что любовь – это такая теорема, которую нужно доказывать каждый день, здесь и рождается творчество. Не станешь ведь доказывать одним и тем же способом, обязательно придумаешь тысячи новых.

– Делится ли литература на мужскую и женскую? Оправданно ли это этически и эстетически?

Елена Безрукова:

– Если я читаю прозу и знаю, что она написана мужчиной, чего я хочу – чтобы от текстов, как говорится, пахло мужчиной или же чтобы повествование было стерильно и исходило просто от homo sapiens? Мне важно первое – во всем многообразии и красоте мира мужских поступков, качеств, эмоций. Я читала рассказ Захара Прилепина «Ничего не будет», начинающийся словами: «Два сына растут. Одному четыре месяца…», и изумлялась именно тому, что рассказ этот всей своей тканью – мужская проза, не боящаяся ни грубости своей, ни нежности.

Что же о женской? Того же самого жду. Смелости и силы быть собой, дать мне, читателю, возможность прозревать ее мир во всей красоте и полноте при полном – не понимании – ощущении! – что строки эти пишет женщина.

Фарида Габдраупова:

– Меня вот много чего интересует в жизни, но я пишу в основном про чувства и красоту. Это единственное, что больше некуда деть, кроме искусства. А вот социальные проблемы лучше решать практически, чем писать про них.

– Давайте поговорим о любимых литературных героинях и о ваших любимых писателях женского пола.

Татьяна Журавлёва:

– Рената из брюсовского «Огненного ангела». Маргарита у Булгакова. Опять ведьма. Мне нравятся сильные женщины.

– А насчет писательниц?

Елена Ожич:

– В старших классах – Марина Цветаева и очень трогательная литературная мистификация Черубина де Габриак.

Александра Малыгина:

– Хорошие стихи можно найти и у Ахматовой, и у Мордвиновой, и у никому не известной Маши Ивановой из третьего подъезда.

– А Елена кому симпатизирует?

Елена Безрукова:

– Булгаковской Маргарите.

– Александра?

– Александра Вайс. Джейн Эйр. Дневники Надежды Дуровой. Мне всегда нравились сильные типажи, тогда как тургеневские барышни вызывали скорее неприязнь и осуждение. Любимая поэтесса – Сапфо.

– Вопрос последний. Что вы пожелаете «девушке, обдумывающей житье», если условиться, что такие есть и им нужен совет?

Елена Ожич:

– У многих девушек, как правило, бывают безответные несчастные любови. И их обычно отговаривают – мол, не стоит он твоих страданий, не люби его. Я скажу от обратного: люби его, когда‑­нибудь, уже скоро, там, в небесной канцелярии, все твои несчастные примут к оплате за одну взаимную, иначе просто не бывает.

Татьяна Баймундузова (Тарковская): 

– Я бы посоветовала большинству девушек поменьше нагружать мозги. Даже если вы очень умная, не лезьте на рожон. Желаю удачно выйти замуж (можно по расчету) или развестись, учить иностранные языки.

Елена Безрукова:

– Как ни верти и ни пытайся быть практичным/циничным/критичным – а вынимаешь из жизни любовь – и все сдувается, как лопнутый воздушный шарик. Как говорят, замуж нужно выходить по расчету; самый верный расчет заключается в том, что нужно выходить по любви.

Фарида Габдраупова:

– А любовь – не пансион и не собес, тут никто ничего никому не обязан. Это такое добровольное, бескорыстное, порой безумно и роскошно прекрасное, эйфорическое общение людей. Здесь нельзя обманывать, это поле чести, тут живет счастье, но также и уходит, испугавшись нечистоплотности в любых смыслах. Это область фантазий и самых сокровенных желаний. Поэтому тут надо быть осторожным, чтобы никого не убить. И еще: любят не за красоту, не за богатство, не за талант, а за уникальность сочетаний и с вмешательством судьбы. Из собственного опыта: гораздо приятнее любить самой, чем быть любимой. Все равно это проходит. Привыкнешь к чьему‑то вниманию, так больно терять. А когда любишь сама, хочешь – любишь, хочешь – не любишь. И мужчины такие дети, когда их любишь, такие радостные, так приятно видеть, когда мужчина счастлив тобой! Пока женщина влюблена, она не умрет и не постареет. Я проверяла.