Алтайская долгожительница рассказала о своей судьбе, работе и внуках

Еще не зайдя в дом на улице Советской в селе Новодраченино, где много лет, а если быть точнее, то ровно полвека живет семья Тимофеевых, угадываешь характер его обитателей. Будто слегка накренившись стоит дом, видно старый, добротный, с высокими полами. А вот и его хозяйка в светлом платке на голове уже пытливо вглядывается в окно на расчищенную от снега тропинку: и возраст налицо не молодой, но улыбка сразу пару десятков лет скрадывает! 

Дети войны

Точно с картинки из книжки и дом, и окно это, и она! Правда, большая некогда семья Валентины Михайловны Тимофеевой теперь и состоит-то из одного человека – ее самой. Но это сейчас, а раньше…

Село Зыряновка Заринского района – малая родина Валентины Михайловны. Там в еще довоенном 1937 году она появилась на свет. Отца своего, Михаила Ступина, она не помнит. Даже отчество затерялось во времени, как и он сам в огненном пламени войны. Может, сгинул в плену, может, убит под Берлином пулеметной очередью, может, в бою полег и не опознали. Но даже похоронки на него не получила жена. Сама с пятью детьми маялась.

– С утра до ночи наша мама Авдотья Артемьевна работала в колхозе. Мы пучки ели, зелень всякую, – рассказывает о своем детстве Валентина Михайловна. – Теперь спроси у кого, что такое пучка? Не всякий поймет. Огород был. Мама покажет, что где садить, мы посадим. А сами с братьями и сестрами тяпали да траву драли. Тяжко ей было в колхозе. Тогда даже сено для колхозных коров вручную косили, а сколько его надо, чтобы стадо прокормить? Пайку давали в колхозе, но одну. Мама в обморок часто сама от голода падала, но до крошки нам все приносила. Благо заметил как-то бригадир, что она падает сознание теряя, сжалился: стал ей две пайки давать. Одну ее есть заставлял. Руки-то рабочие терять нельзя было – мужики все на фронте. Поэтому и замуж второй раз она не вышла, не за кого было. Бабий век длиною почти в 97 лет одна коротала. Даже писать она не умела. У нас в Зыряновке еще до войны курсы организовывали для неграмотных, чтобы хоть расписаться умели за себя. Отец пошел, а мама ни в какую, все говорила, мол, зачем мне это, у кого из детей жить буду, тот и расписываться за меня будет. Мне и пришлось.

Маленькая Валя рано повзрослела:

– Набирали в Афонино в МТС на курсы трактористов и прицепщиков. Посадили нас в автобус и повезли. Всех взяли, а меня нет – 15 лет, сказали, мала еще. Приехала домой. Расплакалась у брата на плече, а он уже в колхозе на тракторе работал. Он мне: «Валя, не реви, я сделаю так, что только ты прицепщиком у меня работать будешь!» И правда, уж не помню, куда его прицепщик делся, но приставили к нему другого. Он ни в какую! И второго прогнал, и третьего! Начальство с ним сладить не может, а он им про меня твердит. А никто ведь не хотел ответственность за ребенка брать, вот и заставили его записку написать, что он сам будет в случае чего отвечать. И вот я, не успев окончить 4-й класс, уже в колхозе – посевная подошла ранняя.

Тракторы тогда не такие были. Маленькие, но техника все же. Дойдет с прицепом по полосе до конца поля, а там, чтобы развернуться, надо отстегнуть плуг, а потом после разворота снова пристегнуть. Вот я с ним и работала. А что оставалось? Маме подмога нужна, нас же пятеро у нее.

«Девушка работящая»

– 18 мне было, когда из Афонино в Зыряновку в гости к своей тетке при­ехал племянник Дмитрий. Тетка ему и сосватала меня. Говорит, смотри, какая девушка работящая, все делать умеет. Я не хотела замуж – матери помощь нужна. Но так уж вышло, что потом согласилась. И увез меня Дмитрий к себе в село Афонино.

С ним народили мы четверых детей: Сашу, Сергея, Диму и Любу. Муж в колхозе «Память Ильича» трудился, а я дома управлялась. Ребятишки-то все у меня с интервалом в два года рождались. Огород большой. Как жить с мужем стали, родители нам телочку подарили, потом она коровой стала, телят приносила. В общем, хлопот у меня было достаточно. А как на работу выйти, если с детьми сидеть некому было? Ни яслей, ни детсада на селе не было. Подросли они, в колхоз пошла. На разных работах трудилась, техники не было. Зерно подрабатывали вручную. Крутили калитон целыми днями. Это так машина называлась, которую с двух сторон за ручки крутили: подрабатывали зерно, просевали его. Ох и тяжелая она была!

А в 1975 году колхозы объединили в один и мы переехали в Новодраченино. Я дояркой устроилась, 25 коров руками доила. А если новотельные, то и по три раза. Часа три на все про все уходило. Это уж только позже появились доильные аппараты, – улыбается Валентина Михайловна. – Дмитрий бригадиром был – ему дом дали этот колхозный. Сам он умер в 2003 году, 48 лет вместе прожили. А я до сих пор при своем угле.

Настоящее богатство

Заходишь в сенки дома, один за одним в тон по цвету друг к другу лежат на полу вязаные круглые коврики. Такие только теперь и можно встретить, что в деревнях и магазинах с винтажными товарами. А все это работа рук Валентины Михайловны. И сейчас бы она вязала их, да дети не разрешают из-за плохого зрения. Нос­ки, рукавицы, перчатки хоть сейчас бы на спицах сумела! Но и того, что сама она в свои 88 лет топит печь, готовит, наводит чистоту, топит баню, уже много. Чистота дома у Валентины Михайловны необыкновенная. Уютом все наполнено. Русская печка стоит, словно барыня на кухне, прожорливо смотря на аккуратную стопочку поленьев рядом. Занавески светлые, чайник на плите боками красуется. Отрадой стали телепередачи му­зыкальные и время, когда к ней приходят дети и внуки. Правда, теперь из четверых детей на свете остались лишь двое: старший Саша, что за женой переехал в Германию, и младшая Любовь, которая живет тут же, в Новодраченино. Она и приходит к маме почти каждый день, помогает во всем. Но тут еще договориться надо суметь: свои вещи, к примеру, мама стирать не дает – сама управляется до сих пор.

Внуков у Валентины Михайловны 9, а правнуков 13 уже. Настоящее богатство, которое только и может нажить человек, любящий саму жизнь во всех ее проявлениях!