Алтайский участник СВО рассказал о жизни на войне

Житель Алтайского края Андрей Гусев рассказал о своей службе в зоне СВО.

«Я планировал вернуться потихоньку, никого не тревожа. Но уже на подъезде к дому увидел своих студентов, которые встречали с шариками и транспарантами», – вспоминает Анд­рей Гусев, участник СВО.

Бывший боец ОМОНа, теперь он работает воспитателем в общежитии и ведет туристическую практику для обучающихся Бийского педагогического колледжа имени Дмит­рия Кузнецова.

Призвание на гражданке

Когда началась спецоперация, Андрей Гусев уже пару лет был в профессии педагога. О том, как получилось, что погоны силовика он сменил на заботы воспитателя, мужчина с улыбкой говорит: нашел новое призвание на гражданке.

– 12 лет я отдал службе в бийском ОМОНе. Потом получил травму колена, стало сложно выполнять задачи, которые требуют незаурядной физической подготовки. Получилось найти другое применение своим силам в структуре силовых ведомств. В 2018 году ушел на пенсию с должности участкового, – рассказывает о себе Андрей Гусев.

Пару лет ездил вахтами на Север – в Норильск, Дудинку. А потом решил круто поменять образ жизни: хотелось больше времени проводить с родными, потому искал ту сферу, где не будет длительных командировок, от которых все – и наш собеседник, и его близкие – уже порядком устали.

– Предложили попробовать себя в качестве воспитателя в общежитии колледжа. Пригодилось, что в свое время я здесь учился – осваивал профессию преподавателя физкультуры, – продолжает Гусев. – Работа суточная, постоянное общение с молодежью. Решил, что это как раз то, что нужно.

Прикипел душой

Спустя пару месяцев появилась возможность дополнительно устроиться педагогом на замену уволившемуся специалисту. Студентам была необходима туристическая практика, а его квалификация идеально подходила для этой роли. Пока служил в ОМОНе, Андрей освоил горновысотную подготовку, знал тонкости промышленного альпинизма и работы со спасательным оборудованием. Все эти навыки – от завязывания узлов и ориентации по азимуту до чтения карт – оказались очень кстати.

– Были сомнения: получится ли? Честно говоря, я не видел себя в роли преподавателя на тот момент. Попробовал – понравилось. Увидел, что удалось заинтересовать студентов, расположить к себе, – делится мужчина. – Меня сразу восприняли как старшего товарища, второго родителя. К каждому студенту свой подход. Вот, наверное, и весь секрет.

Весной в колледже организуют походы в соседнюю Республику Алтай. Это практическое завершение курса туристической подготовки.

«Все это показалось увлекательным и перспективным. Есть место и для творчества. Каждый выход получается особенным. Потому, наверное, прикипел душой к новому для себя ремеслу», – рассуждает Гусев.

По линии Суровикина

Очередной учебный год, казалось, начинался как обычно. В общежитие заселились новые студенты-первокурсники. В колледже сформировали группы и занятия стартовали по утвержденному учебному плану…

– 22 сентября получил повестку. Как раз началась частичная мобилизация. Думал, что меня это не коснется: несколько лет уже был на пенсии по выслуге лет в системе МВД, – вспоминает педагог.

Но долг есть долг. На следующий день мужчина уже отправился в пункт назначения. Новые полки формировали в Омске. Там наш собеседник провел два месяца.

– Сейчас понятно, что мы были не готовы к происходящему тогда. Все шло сумбурно, без какой-то четкой системы. На новом месте было сложно: в полях выживали как могли. Наверное, в какой-то степени такое положение закалило нас, потому что позже, на линии боевого соприкосновения, условия бывали еще тяжелее, – продолжает рассказ Андрей.

Очень выручали посылки, которые отправляли из колледжа. Мед и барсучий жир стали самыми ходовыми, ведь как раз шла смена сезонов и было важно не заболеть. В ноябре подразделение перебросили в Крым, а еще через пару месяцев перевели в Запорожье.

– Заходили постепенно. Базировались там, где проходила так называемая линия Суровикина. Там были готовые блиндажи с печками, где можно было просушить одежду. Словом, настоящая роскошь в сравнении с Омском, – говорит Гусев.

Не в тетрис «играть»

– В составе ОМОНа семь раз выезжал в командировки на Северный Кавказ. Боевой опыт был, но то, с чем столкнулись на спец­операции, совсем другое. В Омске мы учились по учебникам мотострелковых войск 1957 года, когда полководцы еще «играли» батальонами в тетрис, – объясняет педагог. – К новым форматам приспосабливались на ходу, учились на своих ошибках – другого варианта просто не было.

По его словам, малыми группами сейчас почти не работают – двойками в основном. С появлением дронов полностью, прямо на глазах, поменялись тактика и стратегия. Потому у тех, кто застал первые месяцы на ЛБС, не было времени это осознать.

– Я никогда не думал, что старое дедовское ружье, с которым мы когда-то ходили за утками, будет намного эффективнее, чем автомат. Никто не предполагал, что разведка станет работать на мотоциклах. Что техника (БТР) окажется неактуальна, ведь это большая потенциальная цель, – продолжает мужчина.

Он отмечает, что для перевозки личного состава в тыловых районах она еще подходит, а подобраться к линии боевого соприкосновения большие машины уже не могут. Даже танки теперь работают с дальней дистанции: для этого заранее продуманы позиции.

– Говорят, война – двигатель прогресса, – добавляет Гусев. – Теперь на военном поприще, к примеру, ценятся специалисты, которые занимаются IT-технологиями. Именно они наводят и корректируют артиллерию.

«Все верим в лучшее»

– Я был старшиной роты. В моих обязанностях – контроль ротации личного состава, вынос «двухсотых», эвакуация раненых, – объясняет Гусев. – К примеру, есть задача – зайти на ЛБС, забрать пострадавшего и выехать с ним в безопасное место. И если замешкаюсь, начну сомневаться, это может привести к фатальным последствиям не только для меня. Я и ранение получил, потому что задержался в одном месте на 4 минуты…

Тогда группу Андрея, что выдвинулась за раненым товарищем, заметил вражеский дрон. «Четыре осколка попали в мой броник, один – в плечо, и еще 13 – в машину. Повезло, что после этого наш транспорт смог продолжить движение», – вспоминает собеседник.

– Вы знаете, у нашего подсознания интересное устройство – в нем крепко задерживается хорошее. От месяцев, проведенных под обстрелами, в блиндажах, в памяти остались светлые моменты. Как встретили алтайских ребят-волонтеров в Крыму. Как местные жители в Запорожье приносили из своих садов душистые яблоки, – говорит Анд­рей. – А мы к 9 Мая там пытались восстановить памятник – плитку положить, подкрасить. Девчонки из магазинчика поблизости помогали – цветы высаживали рядом.

Хотя не обходилось и без страха – естественной реакции на опасность. Каждый с этим состоянием справляется по-своему.

– У меня был водитель, товарищ, с которым частенько выезжали на задания. Бывало, двигались по трассе под обстрелами или когда дроны летают. Страшно – не передать как. Мы тогда запевали: «Господи, помоги! Николай-угодник, защити…» – делится мужчина. – И это действительно помогало. А вообще, вы знаете, на войне, наверное, атеистов нет – в критической ситуации сам не замечаешь, как вспоминаешь все молитвы. Я тоже считаю, что у нас у каждого в душе есть Бог. Ведь все мы верим в лучшее.