Главный технический инспектор труда Алтайского крайсовпрофа рассказал о проблемах обеспечения безопасности на производстве

Олег Волошин рассказал о проблемах обеспечения безопасности на алтайском производстве.

В конце апреля и начале мая ежегодно отмечаются даты, посвященные достойному труду. Немало внимания уделяется правам работников на их безопасность. И это выражается не только в лозунгах, красивых высказываниях. Алтайский крайсовпроф в преддверии Праздника Весны и Труда провел форум по этой теме, собравший более ста участников со всего региона. О проблемах безопасности на производстве «АП» рассказал главный технический инспектор труда Алтайского крайсовпрофа Олег Волошин.

Везде свои тонкости

– Олег Александрович, как вы считаете, почему семинары по охране труда, которые проводит профсоюз, всегда востребованы?

– В первую очередь они интересны специалистам по охране труда, которые едут за этими знаниями, опытом, обмениваются методической литературой, своими наработками – инструкциями, положениями. И естественно, профактиву интересно, потому что это одна из основных тем профсоюза. Законодательство по безопасности труда одно, но в каждой организации проявляются свои тонкости. Есть случаи, когда специалист вроде бы знает все, но применить на практике не может, забравшись в какой-то нормативный тупик… От самого специалиста, его руководителя, коллектива зависит, какое на конкретном предприятии сформировалось отношение к требованиям безопасности. Порой сталкиваешься с тем, что сам директор организации из-за своей неосведомленности или занятости дает распоряжение сделать такое, что по закону запрещено…

Когда Минтруд вводит какой-то новый норматив, изучить его, запомнить нетрудно, но как он будет применяться на практике, сразу понять невозможно, пока она не наработается. С сентября по декабрь прошлого года, например, разбирались с новыми вводными по единым типовым нормам обеспечения средствами индивидуальной защиты. У бюджетников реакция была, мягко говоря, горячая. Как все соединить – план бюджета в сентябре, тендеры в декабре и единые типовые нормы с января? Та еще задачка. Вопросы копятся, органы контроля и надзора на семинаре на них отвечают. Им положено это делать, разъяснять все, но когда людей сразу много, максимальному количеству человек все это доносится.

А наболевших тем у специалистов по охране труда немало – спецоценка, профриски, медосмотры, вопросы экологии, вывоза отходов, организация работы с осужденными к принудительному труду и еще множество. В наших форумах, круглых столах всегда присутствуют представители органов контроля, надзора. Участники напрямую получают ответы на свои вопросы.

Кстати, мы заметили, что люди устали от вебинаров. Они хотят общаться, видеть друг друга. Мы с удовольствием даем им такую возможность. Участники налаживают контакты, организуются в чаты, группы.

«Человек не робот»

– Насколько я знаю, вы более 20 лет работаете в сфере охраны труда. Как, на ваш взгляд, менялись подходы к обеспечению безопасности на производстве и почему не удается изжить травматизм как явление?

– В профсоюзах я 22 года занимаюсь направлением по охране труда. Учился в Алтайском государственном техническом университете на инженера сварочного производства. Окончил в 1994-м. Выпускникам объявили, что распределение отменяется. Мы стали никому не нужны ни как выпускники военной кафедры, ни как сварщики… Меня занесло в инспекцию по труду, там проработал 5 лет. Она профсоюзная была до 1992 года, потом ее сделали государственной. Исчез СССР. Но на деле те же самые люди продолжали свои отрасли курировать. Акценты в работе менялись, конечно, с течением времени.

Что касается борьбы за идеальное производство, где нет опасности, то единственный вариант стопроцентного его обеспечения – не работай и не пострадаешь. Если уровень травматизма сравнить с ростом промышленности, к примеру, мы увидим, что он просто дублирует эту линию с небольшими отклонениями по годам.
По сути, я считаю, ничего не поменялось. Самой большой проблемой в безопасности труда как десятки лет тому назад, так и сейчас, остается человеческий фактор. Есть серьезные организации, где полностью соблюдаются все требования по охране труда, но и у них также происходят несчастные случаи, потому что человек не робот. Что у него в данный момент в голове происходит, никто не знает. Работники нередко чудят, причем как опытные, так и неопытные. Новичков и сотрудников с серьезным стажем зачастую объединяет общее отсутствие боязни. Чувство самосохранения вообще порой отсутствует. Что воля, что неволя, послали – и иди работай. И у нас нет отказов от производственных задач, которые могут исполнителю навредить. Человек больше стесняется морального осуждения, что он не пошел куда-то по приказу начальника, чем он пойдет и пострадает. Это вопрос уже не охраны труда, а социологии и психологии.

Почему так происходит? Мы же не знаем, что за человеком стоит, помимо работы. Его настроение, переживания, неурядицы могут влиять на коллектив, работоспособность коллег. То, что написано в должностной инструкции, – прийти на работу отдохнувшим, в трезвом уме и памяти – иногда невыполнимо. Так же трудно определить, что некий сотрудник не исполняет инструкцию не потому, что не хочет, а потому, что она составлена неверно. Инструкцию просто не адаптировали под рабочее место или трудовую функцию. Работник об этом молчит, а мастер и не читал ее при подписании. 

И этому есть массовое «гениальное» объяснение, на уровне эффекта Манделы – «у нас есть спец по труду, пусть он их и разрабатывает». Сейчас спецы по охране труда поаплодируют, а руководители структурных подразделений опять пожмут плечами в непонимании. До них никак не доходит, что это их задача и ответственность — разработка инструкций по охране труда. 

Если сравнить с 1990-ми, когда бурно стало развиваться предпринимательство, то население тогда существовало с советским опытом работы. Оставался системный подход к безопасности труда, а травматизм воспринимался как чрезвычайная ситуация. Сейчас это, к сожалению, тех эмоций ни у кого не вызывает. В новостных лентах можно только про упавших зимой с крыши или на стройке найти.

В 1990-е годы был интересный способ обучения руководителей. Каждый из них обязательно лично приходил в учебный центр с паспортом, отвечал на вопросы комиссии. Сейчас все проходит дистанционно. Порой возникают сомнения, сам ли директор или кто-то за него обучается. Да и руководители, бывает, наймут сначала специалиста по охране труда, потом его не слушаются. Заявляют, мол, я тебя принял, сиди не мешайся, денег на поступившие предложения нет. Есть организации, где бесконечно меняются специалисты по охране труда, работники, бегут оттуда люди. Значит, с руководством нет понимания. Такое вот круговое сплошное легкомыслие и подлог в трудовой сфере приводят к печальным последствиям. Это в лучшем случае оборачивается штрафами. Но есть и другая ответственность – уголовная.

Простые и сложные случаи

– Профсоюзы обязательно включаются в состав комиссии при несчастном случае на производстве. Какие вам особенно запомнились?

– В Трудовом кодексе РФ прописан состав комиссии, работающей при несчастном случае на производстве, и мы там обязаны присутствовать. Какое-то время этому сопротивлялись те организации, где нет профсоюзов, но потом нормально стали относиться. Есть и сложные случаи, когда члены комиссии изучают и технику, и технологии производства, чтобы понять обстоятельства несчастного случая. Изначальный смысл действий комиссии – найти причину, а потом установить, кто виноват и что делать. Ну и конечно профсоюз нужен в составе комиссии при определении процента вины пострадавшего, если будет установлен факт грубой неосторожности.

Например, в Бийске работал субподряд на одном из заводов. Надо было сделать в стене технологические отверстия. Установка с алмазным буром прикручивалась к стене. Предыдущая смена ушла и оставила аппарат без ключей. Тем, кто должен был продолжить работу на следующий день, мастер предложил переставить агрегат. Сотрудник объяснил начальнику, что ключей нет. А тот заявил, что это не его проблема. В итоге подчиненный понадеялся на собственную силу, просто вырвал аппарат из стены, но рукоятка попала ему по голове, пробив лобную кость черепа.

Мастер же стал упирать на то, что подчиненный сам виноват… Стали разбираться, выяснили, при каких обстоятельствах произошел смертельный случай. Вину начальника доказали.

К сожалению, сохранилось еще у мастеров цехов такое высокомерное отношение к подчиненным. Если отказывается человек от чего-то, даже опасного, говорят, ну и уходи, других наберем. Но это очень даже ошибочно. Негде сегодня набрать по свистку работников, готовых трудиться в любых условиях.

Был случай, когда директора небольшой типографии в Барнауле затянул аппарат по ламинированию, задушил. В пищевой промышленности, на сыроварнях люди получали тяжелые ожоги. Перечислять можно много…

Но мы видим чаще негатив в сфере охраны труда, так как он на виду. Чтобы посмотреть, как правильно работает система безопасности, нужно идти туда, где это решается в рабочем порядке. Не хватает касок? Тут же выдали. Где-то неисправность техники? Оперативно устранили… Надо изучать опыт таких организаций, чтобы увидеть, как сделать охрану труда гибкой, системной.

Они есть, кое-где даже созданы интерактивные сервисы, например, «Охотник за нарушениями». Участники их получают поощрение от руководства, помогая и себе, и предприятию. Надо, чтобы охраной труда занимался коллектив, а не один специалист по охране труда. Его работа без участия коллег бессмысленна. И тут мы возвращаемся к традиционному механизму, действующему через профсоюз. Профкому под силу поменять ситуацию с отношением коллектива к безопасности на рабочих местах.

Когда-нибудь на 1 Мая мы поставим колонны специалистов по охране труда с плакатом, где будет обозначена высокая зарплата. Считаю, что нормальная оценка их заслуг – средняя оплата по высшему управленческому труду. А по сути, этот сотрудник постоянно защищает своего руководителя от 3–4 лет лишения свободы, при этом стараясь до него достучаться.