Разведчик из Алтайского края пишет стихи и песни о пережитых боевых событиях

В то время, когда спортсмены страны, выступая на международных турнирах под нейтральным флагом, стеснялись заикнуться о том, что они из России, разведчик Станислав Толчаницын, позывной Крест, за нее воевал. В Донбассе он с 2014 года. С той поры привык измерять стихами и боль утрат, и радость побед. А когда находится на авторские строчки и свой композитор, получается песня. Вот история нашего героя от первого лица.

«Мои свечи»

– Еще до событий в Донбассе я успел поездить по стране как тренер по единоборствам, занимался бесплатно с ребятишками из неблагополучных семей, поддерживал их. Однажды рядом со мной на улице затормозил автомобиль, выскочил водитель лет двадцати, начал обнимать, благодарить. Не сразу я узнал своего воспитанника. Подростком он «благодаря» своей семье едва в тюрьму не попал. Но в секции мы тренировали не только тело, но и душу закаляли.

Как-то летом я зашел в храм Иоанна Предтечи, что в Нагорном парке Барнаула, приложился к иконам, денежку на приход оставил. Женщина, что рядом стояла, говорит: «Вы свечечку возьмите». А я сильно сомневаюсь, что Там нас будут по количеству поставленных свечей судить. Думаю, правильнее кому-то помогать каждый день. Это и есть мои свечи. У меня в Астрахани свой приют для бездомных животных. 
Пока воюю, им занимаются другие люди.

Золотой фонд

– Никакие фильмы и репортажи не передадут весь тот ужас, что творился в Донбассе. Ад на земле, по-другому не скажешь. Приехав туда в 2014 году, я понял, что попал к своим, так много вокруг оказалось людей с близкими мне понятиями чести и справедливости: и местных, и добровольцев первой волны, ехавших со всей страны. Не за деньгами, в чем нас часто упрекают. Наоборот, мы туда свои деньги везли, чтобы помочь гражданским. Наш командир Александр Александрович Беднов с позывным Бэтмен (основатель одноименного батальона быстрого реагирования, погиб 1 января 2015 года) рассказывал о своих ребятах, которые оставили в России хорошую работу, написали завещания, попрощались с семьями и уехали в Донбасс, понимая, что могут не вернуться. Эти люди – золотой фонд России.

Самое дорогое

– В Барнауле я оказался случайно, можно сказать. Приехал по приглашению работать в службе охраны одного из предприятий, да так и остался. Теперь здесь мой дом. Причина переезда – женщина, которую я долгие годы ждал и здесь наконец-то встретил. Мы поженились, я и матери дом здесь купил, перевез ее из Астрахани на Алтай, чтобы рядом была. Мои дамы меня не хотели отпускать, но, зная меня, уже не спорят. Мне даже друзья говорили, что я был бы не я, если бы остался на месте. Так по жизни складывается, если где-то кого-то надо защищать, я почему-то оказываюсь там. Даже в мирной жизни человеку каждый день приходится выбирать сторону добра или зла. На войне тем более. Когда спрашивают, за что я воюю, отвечаю: за любовь. Это самое дорогое, что есть у человека.

Дедовы гены

– Впервые услышав о зверствах нацистов в Донбассе, понял, что не может здоровый тренированный мужчина отсиживаться, пока там наших людей убивают. Возможно, это гены.

У меня деды воевали в Великую Отечественную, Александр Петрович Толчаницын и Юрий Владимирович Мельников. Когда в 2015-м наше подразделение находилось в зоне Дебальцевской операции, где нацисты потерпели сокрушительное поражение, выяснилось, что били мы их там же, где в составе Красной армии в 1942–1943 годах воевали и мои деды. Мороз по коже от таких исторических совпадений.

Вопросы к Богу

– Вера моя на войне укрепилась. В храм и на фронте хожу, священника мы Батей зовем. Но был момент, признаю, охладел, разуверился, оттого что слишком много в мире боли, горя, зла. Смотрел на эти ужасы и думал: как ты такое допустил, Отче, ведь мы – дети твои…

Поехали мы как-то на очередной штурм на Северодонецком направлении. Ратная работа, да, страшная и тяжелая, но уже обычная для нас. У меня в голове привычные молитвы, псалмы, я многие наизусть знаю. На СВО главное – отключиться от посторонних мыслей, сосредоточиться на выполнении задачи. Враг в тот день нас так к земле прижал перекрестным пулеметным огнем, что головы не поднять. А я командир группы, за мной необстрелянные еще ребятки. Руками машу, показываю им сектор, где можно укрыться. И вражеский снайпер заметил меня, определил как командира группы, приоритетную цель. Лежу распластанный, автомат под себя. В какой-то момент – до сих пор не знаю, что это было! – мою голову словно кто-то назад дернул так резко, что шейные позвонки хрустнули. И в ту же секунду прямо перед носом пролетает пуля, отрывает мне палец, входит в автомат, сгибает его под 90 градусов. А по траектории полета она должна была войти в висок. Еще раз, не я, а словно какая-то внешняя сила отдернула мою голову. Все. Мои противоречия с Богом закончились на этом месте.

Для галочки?

– В краснодарский госпиталь, где я лечился после ранения, приезжал выступить перед ранеными бойцами военный оркестр. На улице жара, кто мог, вышел из палат. И оркестранты начинают играть… «Белые розы». Мы-то, фронтовики, ждем чего-нибудь духоподъемного. Бернеса, скажем. Медперсонал, не особо вникая в ситуацию, воодушевленно так хлопает. Одна из медсестер поворачивается ко мне, спрашивает: «А вы чего не хлопаете?» Демонстративно поднимаю свою перевязанную покалеченную руку и пытаюсь хлопать. Рядом на каталке парень, у него ноги нет. Говорю ему: «Вставай танцуй». Не люблю очковтирательства, когда люди вроде и добрые дела делают, но ради галочки, мол, вот, приехали, помогли. Нам конфетки в госпитале раздавали волонтеры. А мы все прямо с поля боя. Один до туалета дойти не может, другому побриться нечем, у третьего одежды не осталось… Купить не проблема, но не сразу деньги-то приходят. Зато конфетки есть. Почему бы заранее не поинтересоваться, что реально нужно раненым? Знаю, например, как Алтай отправляет гуманитарку. Сто раз активисты созвонятся с командирами, уточнят, что нужно. Мне воз таких нужностей волонтерская команда собрала с собой в дорогу, на днях снова «за ленточку» еду.

Прошлым летом нас, нескольких участников СВО, пригласили на телепроект «Сила в правде». Я и не знал, что такой есть, потому что телевизор не смотрю. Дали нам бумажки с готовым текстом, его надо было прочитать на камеру. Мы отказались, потому что никакого отношения к правде он не имел. Как бы мы людям в глаза смотрели после этого?

Стихи

– Это у меня тоже наследственное. От отца, заместителя главного редактора одного из астраханских СМИ, мамы-журналиста, деда-фотокорреспондента. Стихи у меня стали получаться с 2014 года примерно. Сначала в голове рождается строчка, стараюсь ее записать, чтобы не забыть, а там и четверостишие уже готово, одно, другое, третье.

Песни на мои стихи в европейской части России по радио крутят, в Донбассе они известны. Например, «Баллада о разведке». Написал ее Олег Ветер – воин-разведчик, композитор, ветеран Афганистана. Она разошлась по всей ЛБС как гимн военной разведки.

Когда перечитываю свои стихи, написанные по реальным боевым событиям, понимаю, что это мои мысли и чувства, от сердца. Чем бы ни занимался человек, пишет или снимает фильмы, темы войны он должен касаться, только если сам ее видел, своими глазами. Иначе правды не будет.

Кстати

Из написанного этой зимой:
Носишь крестик – 
готовься к распятию. 
Все должно быть понятно давно. 
Не за царство, не за демократию. 
Не за то, что увидел в кино.
За детей. За семью. Это – Родина.
За друзей, с кем пошел на врага.
У кого есть сомнения, вроде бы –
Значит, честь ему не дорога.
Ад устрой на земле неприятелю.
Уничтожь. Будь что будет потом.
Носишь крестик – 
готовься к распятию.
Даже после Победы над злом.