Полгода назад в БСМП №2 открылось отделение, где лечат участников СВО с осложнениями боевых травм

Второе отделение травматологии и ортопедии (ОТО) Краевой клинической больницы скорой медицинской помощи № 2 открылось лишь полгода назад и оказалось весьма востребованным. Сегодня оно единственное в крае, да и по всей стране таких немного наберется, где лечат участников СВО с осложнениями боевых травм.

Со всей России

Такова география пациентов ОТО № 2. Например, Равиль, военнослужащий-контрактник Алейской мотострелковой бригады, родом из Бугульмы (Республика Татарстан). Год назад во время выполнения боевого задания на покровском направлении (ДНР) автоматчик попал под шквальный вражеский огонь, получив осколочное ранение бедренной кости. Восемь дней дожидался эвакуации, потом – операция в Донецке, несколько этапов лечения в военных госпиталях страны, включая Владивосток. Кость никак не срасталась из-за нагноения, нога болела, держалась температура. В июле Равиль поступил в профильное отделение БСМП-2. Здесь врачи поменяли подходы к лечению, и парень пошел на поправку.

Алексей – с Таймыра Красноярского края. Он сослуживец Равиля, а теперь и сосед по больничной палате. И тоже ранен в ногу во время освобождения одного из сел ДНР. «Мы зачищали лесополосу, когда прилетела «Баба-яга» (БПЛА ночного использования, из-за чего его трудно обнаружить заранее. – Прим. ред.) и скинула на нас снаряд. Меня зацепило», – буднично рассказывает о ранении собеседник. Воина лечили в госпиталях Ясиноватой, Луганска, Ростова, Знаменска, Волгограда, Алейска. И вот уже месяц он в Барнауле. Врачи скорректировали лечение аппаратом Илизарова, и все понемногу стало налаживаться.

Нашему земляку Даниилу 19 лет. На СВО юноша ушел добровольцем прошлой осенью, но повоевал недолго – «трехсотым» его эвакуировали в Луганский госпиталь. А через несколько месяцев с незаживающей раной попал в БСМП-2. Здесь парень дома, по сути. В Барнауле живет его мама Анастасия. И скорее всего, это она настояла на госпитализации. Молодой человек попытался уйти от прямого ответа: «Не без этого». Теперь женщина каждый день навещает сына, вкусняшки приносит на всю палату.

Бойцы, не сговариваясь, отмечают, что персонал в отделении отличный. Их слова – не дежурная похвала. Это про другое. Любое больничное отделение живет по заведенному распорядку, но здесь сотрудницы сами, без напоминаний могут простирнуть вещи раненых, постричь тех, кто долго лежит, успокоить, если бои по ночам снятся… Медсестры и врачи не уходят с поста, пока не стабилизируется состояние больного, даже если рабочее время давно истекло. Кто сказал персоналу, каждому из тех, кто здесь работает, что на период лечения они – и семья, и дом молодым фронтовикам? Никто. Сами знают.

Сказал как отрезал

Сейчас лечение в отделении, созданном по инициативе министра здравоохранения региона, главного травматолога-ортопеда СФО, руководства БСМП-2, проходят 26 человек, десять из которых участники СВО с осложнениями боевых травм. С учетом востребованности таких специализированных коек можно предположить, что и в других гражданских клиниках региона будут открываться аналогичные подразделения.

По словам заведующего отделением Ярослава Батрака, штат пока не вполне укомплектован. А подбирают сотрудников по критериям профессиональным и нравственным.

– У нас за идею работают, потому что никакие деньги не удержат в столь сложном деле того, кто не любит свою профессию, людей. Именно поэтому не все остаются из тех, кто приходит. Зато результат налицо: прекрасный микроклимат в небольшом коллективе, где один – за всех и все – за одного. Лучшая похвала для нас – полное выздоровление пациентов, – представляет свою команду завотделением.

Он – один из двух докторов, работающих здесь. От медиков мы узнали историю, которая лучше тысяч слов расскажет о профессионализме Ярослава Батрака. Поступил сюда однажды парень, участник СВО, с ранением бедра настолько сложным, что речь шла об ампутации. И сам пациент, понимая это, уже был согласен на крайнюю меру ради спасения жизни. Но заведующий, взвесив все за и против, сказал как отрезал: «Нет, мы еще поборемся за твою ногу». В итоге медики спасли молодого человека от инвалидности.

К слову, Ярослав Юрьевич из врачебной династии. Его отец – известный в крае травматолог Юрий Батрак. Насколько сильно он повлиял на выбор сына? «Я бы слукавил, если бы сказал, что сам прошел весь этот путь. Пример отца перед глазами. С ним советуемся в сложных случаях, он подсказывает, как правильно поступить», – ответил Батрак-младший.

Выпускаясь из АГМУ, он не знал еще, что станет первым в столь сложном направлении. Но сейчас уверенно говорит: «Не пожалел об этом ни разу».

О себе собеседник рассказывать не любит, зато с удовольствием – о своем коллеге Акраме Бобокулове, только начинающем свой путь в профессии:

– У него есть все качества, которыми должен обладать хороший доктор, главное из которых – сочувствие пациенту, неподдельное желание ему помочь. У него руки хорошие, чуткие, умные. Акрам Рашидович второй год работает. Думаю, при такой практике он станет классным специалистом.

«Работаем над этим»

– Моя основная задача как главного врача – именно таких людей, как Ярослав Юрьевич, ставить на ключевые должности. Он не просто суперспециалист, он – Человек с большой буквы. Выхаживает самых сложных пациентов. Пропускает судьбу каждого через себя, знает всех по именам. Не удивительно, что и коллектив вокруг него собрался такой же сверхответственный, – говорит главный врач БСМП-2 Александр Берестенников.

А чтобы читатели «АП» вполне оценили значимость этого нового структурного звена одной из самых крупных краевых клиник, проматываем время на несколько лет назад:

– Идея создания отделения, специализирующегося на лечении сложных гнойных осложнений после ранений, возникла еще до СВО и не на пустом месте, конечно же. Наши доктора, в том числе и Батрак, ездили в профильные клиники России, перенимали передовой опыт. А с началом спецоперации – на тот момент у нас уже работали первые 15 коек – он очень кстати пришелся, ведь жизнь показала, что пациентов с осложнениями после минно-взрывной травмы, нуждающихся в специализированной медицинской помощи, сотни. К сожалению, реалии таковы, что к нам они попадают лишь спустя время, порой до полугода проходит, после выписки из военных госпиталей с серьезными проблемами, лечение которых требует особенных подходов.

– Александр Викторович, а почему сразу после ранения не вылечить человека основательно, чтобы не возникали эти осложнения?

– Это специфика боевой травмы. Во-первых, у людей с минно-осколочными ранениями очень высока вероятность попадания инфекции в кость, ведь на поле боя нет ничего стерильного. А во-вторых, лечение само по себе длительный процесс. Представьте, что в кости бедренной или берцовой не хватает целого фрагмента. Его надо нарастить, а это процесс длительный. Задача военного госпиталя – спасти человека, остановить кровотечение, наложить аппарат внешней фиксации кости, провести ряд необходимых для этого операций. Затем раненый уходит на долечивание, а на его место поступает новый. Если военнослужащий уезжает на реабилитацию в алейский военный госпиталь, как правило, сложностей не возникает. Мы с ним сотрудничаем, если надо, человека оттуда сразу направят к нам. Но когда после ранения боец уезжает домой в отпуск либо демобилизуется, мы его можем увидеть лишь спустя несколько месяцев в запущенном состоянии. Как наладить взаимодействие гражданского и военного медицинских ведомств, чтобы сократить сроки маршрутизации человека из одного в другое? Сейчас работаем над этим.