Алтайский краевой гериатрический центр стал лучшим в России

Его признали лучшим по итогам конкурса «Звёзды гериатрии» в условиях высочайшей – 84 региона! – конкуренции. О том, как отодвинуть старость, рассказывает заведующая центром Наталья Целюк.

По алтайской модели

– Наталья Георгиевна, не­ужели и впрямь можно избежать возрастных проблем?

– Отменить законы человеческого бытия не дано никому, но вполне реально на энное количество лет эти проблемы отложить, продлить качественную жизнь.

– Каким было начало гериатрической службы Алтайского края?

– Очень непростым. Не думали мы тогда ни о каких победах, но очень честно, ответственно, с душой взялись нашей маленькой командой из пяти специалистов за порученное дело.  

– Доступна ли гериатрическая помощь, как прием терапевта например?

– Абсолютно доступна. Записаться можно через регис­тратуру госпиталя для ветеранов войн, например. Мы тесно связаны с поликлиниками, и если участковый врач видит проблему, он направляет пациента к гериатру, а потом по его рекомендациям ставит больного на диспансерный учет с последующим наблюдением. Мы проводим с ЦРБ телемедицинские консультации маломобильных пациентов, сотрудничаем с Клиникой памяти, входим в систему долговременного ухода (СДУ), которой занимается Министерство социальной защиты. Ну и просветительская работа дает свои плоды, сарафанное радио, выступления в СМИ.

Явное и не очень

– Сегодня в госпитале мы увидели красные браслетики на руках некоторых пациентов. Для чего они?

– Это маркер высокого риска падений, его определяют у пожилых людей уже в приемном покое. К ним медперсонал относится с предельным вниманием. Палаты, в которые их размещают, располагаются вблизи медицинского поста. На диагностические и иные процеду­ры они ходят только в сопровождении. Мониторинг состоя­ния таких больных проводится каждые два часа. 

– Получается, старческая астения – самая серьезная из проблем?

– Ни один из семидесяти с лишним гериатрических синдромов (к которым относятся головокружения, когнитивные расстройства, депрессии, нутрицевтические дефициты, недержание мочи, хронический болевой синдром и так далее) нельзя назвать легким. Но астения наиболее грозная, так как захватывает все системы организма, приводит к резкому ухудшению самочувствия, к потере автономности, частым госпитализациям.

–  Что можно посоветовать родственникам, чтобы не упустить момент ухода их пожилых родных в деменцию?

– Алгоритм доврачебной работы с семьей больного подробно расписан в разработанном нами так называемом антидементном плане. Есть школы для пациентов и их родных, есть опросники, по которым близкие могут собрать нужные участковому врачу данные о пожилом человеке. И если доктора что-то насторожило, он назначит дальнейшие исследования, запус­тит цепочку, первое звено в которой – гериатр.

– Известно, что слово душу лечит. Но работающие дети и внуки, которые должны уделять внимание родителям, бабушкам и дедушкам, слишком заняты, увы. Что с этим можно поделать?

– Согласна, трудно выкроить время на душевную беседу, если на работу убегаешь в 6 утра, а возвращаешься уже вечером без сил. У меня нет универсального совета для детей и внуков, но если появляется хотя бы часок-другой свободный, потратьте его на совместные прогулки, походы в кино и театр, вылазки на природу. Любите тех, кто посвятил вам жизнь, выслушивайте их, поощряйте, не ругайте за промахи, навещайте, если живете не вместе. Всеми силами продлевайте им качественную жизнь. Хорошо бы в каждом населенном пунк­те открыть для пожилых людей досуговые объединения по интересам. Центры кратковременного пребывания, работающие в крупных поселениях, – это прекрасно, но они охватывают своей заботой лишь часть тех, кто реально в ней нуждается.

Равнение на старших 

– Добавляют ли гериатры к традиционным рекомендациям врачей по сохранению здоровья что-то свое, особое?

– Плюсом к привычным советам придерживаться разумных физических нагрузок, полноценного питания и выполнять «упражнения для мозга» (чтение, изучение языков, занятия на компьютере, разгадывание кроссвордов и так далее) я бы сделала акцент на правильную организацию быта. Чтобы люди понимали, какие риски перелома шейки бедра (проксимального отдела бедренной кости) для пенсио­нера могут представлять ковры, протянутые по полу провода, тапочки со скользкой подош­вой, высокая кровать, неудобная кухня. До 30 тысяч жизней в год мы теряем только потому, что пожилой человек нечаянно запнулся, поскользнулся, упал…

– Что в цепочке «перелом – остеопороз» причина, а что – следствие?

– Одно с другим связано. Если человек перенес хотя бы один перелом, то у него по шкале ФРАКС (медстатистика. – Прим. авт.) развивается остеопороз. А это значит, риск второго перелома возрастает в пять раз, третьего – в восемь. Каскад, который сложно остановить.

Переломы шейки бедра, конечно, оперируют, но это очень непростой для человека и затратный для здравоохранения путь. Куда проще и эффективнее профилактировать остеопороз, опираясь на опыт и знания врачей.

–  Что хотелось бы еще сделать? Какие планы? 

– Нет предела совершенству. Представьте, как будет удобно, если к нашему регистру по тому же остеопорозу, например, подключится МСЭ. Мы сразу увидим, что у человека условная I группа инвалидности. То есть он сможет получать льготные лекарства. А в перспективе для составления точных прогнозов надо кодировать гериат­рические синдромы. Так что мечта – создание полноценной единой информационной системы – еще не вполне сбылась.