Родниковая правда: как работает в Алтайском крае "Водный дозор"

Лето – лучшее время для реализации проекта крае­вого отделения Русского географического общества (РГО) «Водный дозор», выигравшего конкурс Фонда президентских грантов. Беседуя с руководителем отделения Ириной Архиповой, мы осознали вдруг, что почти ничего не знаем о реках, озерах, родниках и водопадах родного региона.

Вопросов больше, чем ответов

Уже более десяти лет специа­листы и волонтеры РГО ведут наб­людения, лабораторные исследования, мониторинг состояния объектов. Со временем название «Водный дозор» стало общим, объединяющим цикл проектов (всего с 2014 года их реализовано 28), переросший в движение защитников чистоты и благополучия гидрогеологической системы Алтайского края.

В государственные экопрограммы с мощным финансовым, кадровым и технологическим ресурсом включаются, как правило, крупные водные объекты – Обь, Бия, Катунь, Чарыш, Алей… Здоровье малых речек, озер, родников, часто выпадающих из сферы заботы госучреждений, во многом сохраняется благодаря грантовым проектам, над которыми работают единомышленники Архиповой.

Задачи же, несмотря на «малость» объектов, им приходится решать масштабные. «Штабу» в одиночку не справиться, конечно. Реготделение РГО сотрудничает с Институтом водных и экологических проблем, краевым Министерством природных ресурсов и экологии, Верхне-Обским бассейновым водным управлением. Институтом географии АлтГУ плюс располагает верной командой из трехсот с лишним помощников-волонтеров, главная движущая сила которой студенты, школьники, педагоги. Они участвуют в исследованиях, акциях, мероприятиях по реабилитации родников, ведут цифровые дневники.

Путь в РГО не заказан никому, главное, чтобы человеку были близки цели и идеалы общества. К слову, скоро на сайте отделения заработает общественная приемная, здесь можно будет сообщать о фактах загрязнения или ином неблагополучии на водных объектах края.

«Важна каждая душа, вовлеченная в процесс», – говорит Архипова. Иначе не повысить уровень экокультуры жителей региона, порой нулевой. Принято, например, считать главными загрязнителями водоемов промышленные предприятия, их стоки. Но многие ли из нас, обычных законопослушных граждан, строящих дачи, благоустраи­вающих частные дома, помнят о том, что в водоохранных зонах нельзя ставить туалеты, складировать мусор, пасти и поить скот? О том, что все отходы жизнедеятельности человека и сельхозживотных в итоге попадают в водоем… А находятся еще «умники», которые, если речка протекает за огородом, просто перегораживают русло для собственного удобства, не задумываясь о последствиях. Лишенная подпитки, она превращается в болото.

– Именно малые водоемы создают необходимый водный баланс, но мы видим, как они мелеют и пересыхают. Возьмем, например, село Озёрки, в котором нет сегодня ни одного озерка. Куда они исчезли? Может быть, строители нарушили гидрологический режим, когда прокладывали дорогу? Мы не знаем. Чтобы ответить на эти вопросы, нужны серьезные исследования, – констатирует собеседница.

Немножко не в тему

Мне тем временем вспоминаются многочисленные обращения в редакцию наших читателей – сельчан, страдающих от безводья. Речь о селах с прекрасной историей, некогда процветавших. Но… Развалились хозяйства, закрылись школы, уехала молодежь. Те, кто остался, держатся остаточным ресурсом отслуживших свое скважин, водопроводов, башен. Тянуть новые магистрали к деревням, в которых живет сейчас по 200–300 человек, нерентабельно. Людей не бросают, конечно, на произвол судьбы, чинят, латают, меняют, переподключают на новые схемы водоснабжения. Но, безусловно, необходимая социальная ответственность края за малые села лишь обостряет ностальгию Ирины Архиповой:

– Вспомните, в какие годы строи­ли Чарышский групповой водопровод, Алейскую оросительную систему. Люди не покидали отчих сел, рожали детей, работали в хозяйствах. Сейчас земля пустеет, народ уезжает, а у тех, кто остался, все меньше надежд на возрождение. Замкнутый круг. Но мы видим и другие тенденции: к нам семьями едут из других регионов, включая Центральную Россию, это пока капельки в сравнении с отрицательными миграционными процессами, но они есть. Переселенцы оценили плюсы здоровой жизни в экологически благополучном месте, возможность общаться с природой, выращивать чистую сельхозпродукцию. Хочется верить в социально-экономическое развитие этих территорий.

Вода выход найдёт

Увы, очень легко нарушить хрупкую экосистему малого родничка, причем часто из добрых побуждений. Вот типичная история села Н. Энтузиасты берутся облаго­родить любимый источник, но, не зная правил каптажа, глушат его напрочь. Вода найдет, конечно, выход, но в другом месте. В село Н. уже не вернется. В словах собеседницы звучит ностальгия по тем временам, когда в школах работали экопрограммы и подростки брали под опеку родники страны. И мечта – о том, что с каждым годом все больше таких ребятишек будет в Алтайском крае.

Ни один родник не похож на другой. В воде Бокситова ключа в Кытмановском районе, например, высоко содержание алюминия. Почти рассол, 3,7 грамма на литр – источник в Володарке (Топчихинский). А в Акимовском (Краснощёковский) она биологически чистая, с низким содержанием солей, хоть сейчас разливай, бутилируй людям на здоровье.

Прекрасен известный «Серебряный ключ», также низкой минерализации, урологи края рекомендуют его своим пациентам. Одно но. Пить для здоровья почек советуют ту воду, что добыта из скважины (продается в аптеках). За биологическую чистоту воды, стекающей в открытом доступе по глиняному склону, не ручаются.

Осторожнее со знаменитыми аржанами вдоль Чуйского тракта. Как рассказали ученые, анализ воды, которую непременно норовит попробовать каждый уважающий себя турист, вы­явил высокий уровень биогенов. Причину загрязнения нашли, когда прошли чуть дальше: там стоит поселение с кошарами и пасущимся скотом.

– При всем разнообразии родников мы не встречали абсолютно неблагополучных, из которых категорически нельзя пить. Можно с соблюдением правил. Первое – кипятить воду из любого нецентрализованного источника. Второе – пить ее в меру, после консультации с доктором, в больших количествах даже самая целебная может нанести вред, – делает вывод Ирина Архипова.

На маленьком плоту

Особая история – экологические тропы к тем же родникам, водопадам. Из 17 отмеченных на карте, по словам координатора по экспедиционным проектам Валентина Смирнова, обустроены по ГОСТу лишь единицы, включая и те, что вошли в проект РГО «Доступные тропы Алтая». Остальные правильнее было бы называть прогулочными. На них нет маркировки, не работают гиды, не организован подвоз туристов… К таким, вы удивитесь, относится и та, что ведет к известному каскаду водопадов на горной реке Шинок с непредсказуе­мым характером. Уровень воды в ней может буквально за несколько часов подняться до критической отметки или опуститься в зависимости от осадков. И как в условиях «блуждающих бродов» оборудовать переходы, ставить мостки?

– Дело в том, что любая экологическая тропа – это инженерное сооружение, обеспечивающее безопасность как туристам, так и природе. В Алтайском крае такие объекты расположены, как правило, в труднодоступных, заповедных местах, привлекательных для путешественника, куда только на плоту или лошадях можно добраться. Первый из вопросов связан с туалетами, с их установкой в водоохранной зоне. Второй – со сбором мусора. Как его вывозить? И таких проблем множество, – говорит Смирнов.

Пока готовился к печати этот материал, наши новые знакомые отправились в очередную экспедицию. А в летних поездках, памятуя о ранимости души природы, предлагаю восторгаться каждым родничком. Замирать от нежности красок, которыми рисует на зеркальной глади озера художник-закат. Вслушиваться в шепоток говорливой речушки. Давайте беречь все это.