Известный хирург из Алтайского края уверен, что высшая награда врача – это выздоровление самых тяжелых пациентов

Свыше сорока лет в медицине, целый ряд значимых научных разработок в области лапароскопической хирургии, три командировки в зону СВО – это профессиональный портрет Игоря Аргучинского, кандидата медицинских наук, заведующего хирургическим отделением Краевой клинической больницы.

Две большие разницы

Ученики Игоря Владимировича, такие как Георгий Кузнецов (завотделением в Областной клинической больнице Калининграда) или Алексей Михайлов (практикует в Санкт-­Петербурге), и за пределами Алтая продвигают имидж его хирургической школы, и рядом работают, в ККБ, бок о бок с учителем, как, например, Александр Казаков и Павел Андреев.

Игорь Аргучинский – ученый и практик, который поставил на поток в нашем регионе сложнейшие операции на поджелудочной железе и печени, за что и был удостоен звания лучшего врача региона.

Гепатопанкреатобилиарная хирургия, в принципе, одно из самых сложных направлений медицины. Но развивается оно семимильными шагами. Так, хирурги Краевой клинической оперируют сегодня виды рака, которые прежде не оставляли пациентам шанса. Малоинвазивными, заметьте, методами. Заход в живот больного через минимальные проколы или 30‑сантиметровый разрез, сам по себе весьма травматичный, – это «две большие разницы», как говорят сами доктора.

Именно поэтому еще в начале 90‑х Игорь Владимирович стал одним из пионеров развития лапароскопической хирургии. Такими операциями и сегодня владеют лишь мастера. Но чем сложнее работается хирургу, тем легче этап восстановления у больного, по словам собеседника:

– Это же прекрасно, когда на следующее утро после операции больной уже на ногах и жмет тебе руку.

А теперь то, о чем знают лишь те, кого коснулась эта тема. Наш герой – организатор трансплантологии, весьма актуального направления для региона, в котором довольно высока заболеваемость циррозом печени: свыше 800 человек умирают у нас ежегодно от этого диагноза. Пересадка органа дает человеку надежду на счастливое долголетие. Сегодня в Алтайском крае насчитывается уже 16 пациентов с донорской печенью.

Сам же Аргучинский верит в то, что медицина подошла к тому рубежу, когда рак можно считать излечимым заболеванием:

– Уже прошли клинические испытания вакцин от некоторых агрессивных видов онкозаболеваний и есть сообщения о разработке такой, что способна предотвратить рак поджелудочной железы.

Высшая награда

Врач трижды побывал в длительных командировках на СВО, причем дважды ездил туда добровольцем. Есть, конечно же, причина, по которой ему дома не сидится, в родной ККБ: «Я старший лейтенант, мой офицерский жетон всегда со мной, до победы его не сниму».

В 2022‑м Аргучинский впервые отправился за «ленточку» в составе «пионерского» десанта сборных врачебных бригад из регионов России. Четыре года назад еще не были развернуты, как сейчас, по всей линии боевого соприкосновения военные госпитали. Под поток раненых в Луганске, например, куда приехал наш герой, перепрофилировали хирургическое отделение республиканской больницы (гражданскую госпитализацию тогда ограничили).

А в 2025‑м, когда ему 65 лет исполнилось (предельный возраст для офицеров), он снова заключил контракт через добровольческий корпус БАРС (Боевой армейский резерв страны. – Прим. авт.). И полгода работал в прифронтовом госпитале на северском направлении, но по документам числился стрелком-­санитаром, рядовым с соответствующей зарплатой.

Считается, что военно-­полевая хирургия двигает гражданскую за счет новых методик, апробированных на фронте. Аргучинский же убедился в обратном: это опытные гражданские врачи, проводившие по двадцать с лишним операций в сутки, передавали навыки своим военным коллегам, скажем, при осколочных и пулевых ранениях поджелудочной железы:

– Далеко не все военврачи владеют такими методиками, поэтому в госпиталях от нас большая польза, особенно летом, когда активизируются боевые действия и раненых становится больше. Я сейчас переживаю, что меня там нет. Созваниваюсь с товарищами, чтобы узнать, как им работается.

А «трофеи» Игоря Владимировича – вот они, извлеченные из раненых пули, фрагменты металла и пластик от дронов. Более сотни воинов он спас за три свои командировки. Каждая – полгода круглосуточного, по сути, дежурства.

– Мы не уходили из больницы, ночевали там же, в приспособленных под жилье помещениях, по территории перемещались с рацией в кармане. Когда идет поток «трехсотых», даже час сна – счастье. Да, усталость сказывается, но там это вообще никому не интересно, – делится подробностями наш собеседник. Я порой и лиц пациентов не видел – не успевал. Правда, запомнил одного офицера с ранением поджелудочной железы, которого прооперировал в Луганске. Выполнил резекцию, проще говоря, убрал пораженную часть органа. Это то, чего местные врачи не умели делать.

Он не лукавит, когда говорит, что высшая награда хирурга – это выздоровление самых тяжелых из пациентов. А мой взгляд во время разговора цепляется за яркую деталь на лаконичной поверхности рабочего стола Аргучинского – альбом, созданный художником Сергеем Боженко. В нем – целая галерея портретов барнаульских врачей, побывавших в таких же командировках на СВО.

Любить жизнь

Люди, волею судеб или сложившихся привычек попавшие на операционный стол, всегда ждут чуда от хирурга. Меж тем врачи всех специальностей говорят, что на 80% здоровье человека зависит от него самого. И наш герой сей факт подтверждает. Ему и одного взгляда на больного бывает достаточно, чтобы и предварительный диагноз поставить, и определить, с какой проблемой тот пришел. А посему нечего доктору добавить к тем советам, что дают обычно своим пациентам терапевты, неврологи, эндокринологи, гастроэнтерологи…

Первый – любите жизнь. Подмечено: вне зависимости от возраста и диагноза оптимисты идут на поправку быстрее нытиков и прогнозы у них лучше.

Второй – будьте умеренны во всем, что касается еды, активностей и прочих житейских удовольствий.

Тучные, с критично лишним весом люди, совсем еще молодые, гораздо чаще стройняшек обращаются за медицинской помощью. И, как правило, остаются недовольными, когда доктор первым делом рекомендует пересмотреть свой рацион, снизить вес. Например, хирург может отказать в плановой операции, не связанной с состояниями, угрожающими жизни, если высокая степень ожирения пациента создает дополнительные риски. Да, для таких случаев придумана бариатрическая хирургия, но прежде всего человек сам должен взять себя в руки.

«Доктор, я не могу сам похудеть» – эту фразу Игорь Владимирович слышит часто, но считает ее отговоркой. Собственный житейский опыт и внешний вид доказывают правоту врача. Сам он, к примеру, ни разу не пробовал шаурму, но считает при этом обязательным завтрак. И поясняет применительно к себе: «Иначе хирург не выдержит длительной операции. Мы ведь по шесть часов у стола стоим, случаются и двенадцатичасовые».

Предостерегает собеседник и от чрезмерных физических нагрузок в тренажерке – вреда от них обычно больше, чем пользы.

Достаточно зарядки, с которой супруги Аргучинские начинают каждый свой день. Ирина, жена Игоря Владимировича, занимаясь китайскими практиками, и мужа на них подсадила. Так, комплекс «Восемь кусков парчи», основа системы цигун, суставной, дыхательной и энергетической, стала для этой семьи источником молодости и здоровья.

Совет третий – стрессы и каждодневную усталость, которые есть в любой работе, уравновешивать тем, что радует душу. Игорю Владимировичу, например, от отца, Владимира Дмитриевича Аргучинского (он много лет руководил Алтайским крайсовпрофом, ушел из жизни два года назад. – Прим. авт.), досталась прекрасная библиотека. Мечта доктора – перечитать хотя бы часть этих книг.

P. S. В канун профессионального праздника наш собеседник пожелал своим коллегам терпения, доброты и удачи.