Театральные художники из Бийска рассказали, как создается пространство спектакля

Многие считают самым главным в театре режиссуру. И только театральный художник знает точно: спектакль не состоится, пока режиссерская идея не обретет плоть в виде декораций и костюмов, бутафории и аксессуаров.

Красота – в деталях

Вместе главный художник Елена Хабарова и художник-бутафор Анастасия Степанова делают по шесть-семь постановок в год для взрослых и детей. Они работают вместе в Бийском драматическом театре, и дружат, совпадая не только в профессии. Пришли сюда одновременно, почти семь лет назад, и школа у них одна и та же – художественно-графический факультет и театральный онлайн-курс ГИТИСа.

Для Елены очень многое значит поддержка Анастасии, ее идеи всегда оригинальные. Это уровень взаимопонимания художниц, невозможный без включенного внутреннего зрения. Обывательским взглядом в режиссерскую сверхзадачу не проникнуть.

Мастерская – святая святых театра. Здесь можно любоваться, удивляться, трогать вещи и предметы, которые делают пространство спектакля узнаваемым. И задавать вопросы, конечно, упоенно слушая рассказ собеседниц о том, из каких материй создаются эти тонкие миры…

– Обычно от идеи до ее воплощения на сцене проходит около двух месяцев. Иногда что-то глобальное быстро и легко складывается, а бывает, неделями бьемся над мелкой деталью ради точности выражения мысли режиссера. Без такой дотошности не родится спектакль. Например, нужны героине сережки, вот такие и никакие другие. И мы ходим по магазинам, салонам, ищем, а если не находим, мастерим сами. Продавцы Бийска к нашим причудам давно привыкли и помогают, если нужна особенная ткань или аксессуар.

– Бывают очень сложные костюмы, но, когда работаешь, подсказки словно сами собой приходят. Порой полгорода обойдешь, объездишь в поисках подходящего акцента, а потом вдруг где-то на окраине встретишь его, это очень нужное для завершенности образа боа: вот же оно, прямо на тебя смотрит. Работаем вместе с труппой, и это большой плюс. Во-первых, так мы точно попадаем в задумку режиссера. А во-вторых, зная актеров, их пропорции, особенности фигуры, легче создать идеальный для роли костюм.

Когда зажарили курочку?

Довольные эффектом, произведенным закулисьем, мастерицы на все руки дают нам возможность нырнуть в него с головой.

Изольда капризна, сразу видно, хоть и манекен: как-никак, перемерили на нее, кажется, все женские роли бийской сцены.

Корзинка с яйцами опасно стоит на краю стола, отодвигаю ее к центру, а хозяйки мастерской смеются: «Они из пенопласта, не разобьются».

Бутафорская курочка к постановке «Амурные долги» – словно только что из духовки, и даже аромат ее чудится. Однажды во время спектакля до артистов донеслось перешептывание двух зрительниц из первого ряда: «Как ты думаешь, ее сегодня зажарили?»

Костюмы – визитные карточки бийских постановок. Восемь монохромных лавандовых платьев с разными оттенками для спектакля «Восемь любящих женщин». Пьесу Робера Тома ставили многие театры страны, но Бийск нашел свое решение для галереи женских образов вот такими акцентами для каждой.

Рыжий парик, броскость и эклектика – это медиум мадам Аркати, сыгранная Ингой Вороновской в «Неугомонном духе». Для этой же актрисы в роли Аркадиной («Человек, который хотел» по чеховской «Чайке») Анастасия Степанова сделала гротескную белую шляпу, подчеркивающую самовлюбленность и эгоцентричность персонажа. Правда, для Инги она оказалась слишком большой, пришлось заменить другой.

Головной убор – фишка Анастасии. Художница-бутафор уверена, что это не вишенка на торте, а деталь самостоятельная, и часто даже решающая в образе, способная многое рассказать о своем хозяине.

Предположив, что высокая несуразная шляпа с пером из высохшей травы может быть к лицу разве что пугалу, я угадала. Так и есть. Она – из спектакля «Абсолютно счастливая деревня» по Вахтину, сделана из обычной мусорной корзины и надерганных из веника веточек.

А в ряду артефактов спектакля по «Преступлению и наказанию» поразил реалистичностью Александрийский столп, стилизованный под старый камень, с ангелом и крестом наверху. Над этим спектаклем труппа работала с Каринэ Булгач (по федеральной программе «Культура малых театров» Бийск сотрудничает с приглашенными художниками из Москвы, Санкт-Петербурга, других городов России). Чтобы создать на сцене по ее замыслу колорит Петербурга Достоевского, всем миром собирали где только могли мусор – старые газеты, обрывки обоев, тряпки.

Шляпа не заговорит на сцене, конечно, и лавандовое платье не заставит публику плакать и смеяться над своими монологами. Но душа у каждого предмета, к которому прикасаются руки Елены и Анастасии, есть, не­сомненно. С рациональной точки зрения этот феномен не объяснить, но художницы попытались:

– В первые годы работы нам даже обидно было. Спектакль заканчивается, актерам рукоплещут, а нашей работы вроде как никто и не замечает. Но однажды открылась истина: пространство спектакля, сотканное из множества чудесных вещей, так гармонично, что никому и в голову не приходит оценивать отдельно игру актеров, костюмы, декорации, бутафорию, музыку, свет.