Житель Алтайского края нашел счастье в старинных монетах

Житель села Ракиты Рубцовского района всю жизнь копит деньги. Но не на банковском счете, а в коллекции.

На развалинах старого мира

Эдуард Лампартер говорит, что это увлечение у него с детства. Жил он в Казахстане в деревне Михайловка на той улице, с которой все село и началось, по одним данным, с 1902 года, по другим – с 1895-го. Когда случился развал Советского Союза, многие стали переселяться из бывших союзных республик на историческую родину: немцы – в Германию, русские – в Россию. Деревня опустела, словно после войны. Деревянные дома жители разбирали и увозили с собой в Россию, благо недалеко – всего в 17 км от границы с Новосибирской областью.

– Там, где стояли дома, оставались монет­ки и даже «деревянные» купюры разного достоинства. Я начал ходить с палочкой и искать их, – вспоминает Эдуард. – Покупательная способность у них была никакая, но сам процесс поиска понравился.

А потом на развалинах старых домов начала XX века он обнаружил большое количество монет Российской империи. Заинтересовался нумизматикой всерьез и в итоге собрал неплохую коллекцию. Но ее банально украли.

– Иногда я встречаю ее экземпляры на сайтах и вижу, что часть коллекции осела в России, часть – в Европе. Я знаю каждую монетку «в лицо», каждую царапинку помню. Могу сказать, в каком году ее приобрел или где и кто мне ее подарил. Но предъявить ничего не могу, – сожалеет Эдуард.

Аверс и реверс

Помимо монет, он коллекционирует банкноты и сопутствующую атрибутику, связанную с деньгами. В его собрании есть счеты, логарифмические линейки, советский кассовый аппарат – «железный Феликс», машинки для счета денег 1980–1990-х годов. Имеются совершенно уникальные маленькие весы, датируемые XIV–XV веками, для взвешивания «чешуи». Правда, они сломанные и сейчас на реставрации.

– Есть такие монетки – «чешуя», – рассказывает коллекционер. – Брали сереб­ряную проволоку, плющили и рубили на кусочки. На них ставился штамп от обычной монеты. Были как копейка, так и денга. На денге – всадник с мечом, а на копейке – с копьем, отсюда и название. Монетка содержит 1 грамм серебра, если легче, значит, она срезанная.

Собственно, по этой причине на монетах стали делать гурт – реберную часть с насечками или плетенкой. По гурту нумизма­ты определяют возраст денежного знака и его происхождение. А «чешуя» канула в лету при Петре I, император запретил ее чеканить, и монеты стали стандартными круглыми с аверсом и реверсом (лицевой и обратной сторонам. – Прим. авт.).

Редкостная ценность

Ценность экземпляров определяется количеством. Например, «чешуя» XIV–XV веков, которая имеется у Лампартера, очень распространенная. Ее копают чуть ли не мешками. Эти найдены в Черноземье и достались Эдуарду в качестве подарка.

Есть редкие дорогие экземпляры, в частности бронзовая монета IX века Караханидского царства. А вообще по экземплярам коллекции сельского нумизмата можно проследить историю России за 600 лет.

– Некоторые монеты советского периода тоже представляют ценность, – добавляет Эдуард. – Особенно выпущенные в 20–30-е годы, 40–50-е, вплоть до 1961 года, когда прошла реформа. Среди них есть очень дорогие экземпляры.

Были и более поздние периоды, в которые выпускались монеты малым тиражом, что повышает их ценность. Стоимость каждого отдельно взятого экземпляра определяется по международному стандарту в соответствии с таб­лицей оценки.

«Просто позорище!»

Эдуард Лампартер признается, что не состоит ни в одном нумизматическом обществе и практически не общается с коллекционерами.

– Из-за того, что сейчас нумизматика не та, что была раньше, – поясняет он. – Теперь в основном барыжные отношения на уровне «купи – продай». Могут монету, которой цена 30 рублей, продать за 8 тысяч какому-нибудь начинающему нумизмату. А купить что-то стоящее за бесценок. Это просто позорище!

Он тоже продает ненужные ему монеты, но по той цене, по которой они идут в каталоге. При этом придерживается негласного правила честных нумизматов: всегда должен оставаться «разбег». Если цена монеты, допустим, 5000 рублей, то ее следует продать, к примеру, за 4500. Репутация важнее единоразовой наживы.

Для чего же ему коллекционирование, если не для денег и не для славы?

– Я от этого кайфую, – говорит Эдуард. – Беру в руки лупу, монету и могу часами ее разглядывать, гладить, оберегать, как любимую женщину.

От выставки до музея

Коллекционер проводит небольшие выставки за чисто символическую цену. В этом году организовал в селе Ракиты. Его мечта – открыть в Рубцовске частный музей нумизматики. В западной части России частный музейный бизнес уже в порядке вещей, но у нас все еще считается инновационным.

– Может, есть смысл открывать на туристических тропах, в той же Белокурихе? – задаю Эдуарду провокационный вопрос.

– Ну смотрите: я не живу в Белокурихе, я живу рядом с Рубцовском, – парирует он. – Да, он находится вне туристических маршрутов. Почему? Потому что здесь равнинная местность? Но разве не было у нас истории? История была. Взять наш ленточный бор, там на всем протяжении идут демидовские углежоги. Почему бы не раскопать два-три места и не создать историческую реконструкцию? Огородить, повесить вывеску, нанести на карту туристического маршрута. Конечно, нужны вложения от государства и разрешение на такие работы. Но люди будут приезжать, смотреть, платить за это деньги, которые поступят в бюджет. Все гоняются за древней археологией, но мало занимаются не столь далекой историей.

Энтузиазму школьного учителя физики, химии и биологии Эдуарда Лампартера можно только по-доброму позавидовать. Даже нет сомнений: он и раскопками зай­мется, если ему поручат, настолько это увлеченный человек.