Жители Алтайского края могут поближе познакомиться с искусством Китая

До 13 апреля в Барнауле работает десятидневная выставка произведений художника Цзян Шилуня «Следуй за кистью», посвященная перекрестному Году культуры России и Китая.

Она представляет все 12 работ мастера традиционной китайской живописи гохуа, которые хранятся в собрании Государственного художественного музея Алтайского края. В 1990 году они были приобретены и подарены художником после его масштабной передвижной выставки, которая состоялась еще в старом здании ГХМАК на ул. Советской, 28. В память о той экспозиции искусствоведы процитировали самую первую запись, оставленную тогда в книге отзывов. «Голова кружится от воздуха, и захватывает дух. Или вдруг охватывает страх от тишины – пронзительной и высокой… Хочется плакать и лететь. Плакать от красоты» – эти слова написала художница и поэтесса Виолетта Метелица.

Филолог, поэт, переводчик

Куратор выставки – старший научный сотрудник музея Виктория Крылова объясняет самое важное, что нужно знать о гохуа:

– С натуры художники этого направления не пишут. Традиция такова, что нужно сперва долго изучать природу, а на бумаге уже создавать свой образ, такой микрокосм. В Интернете я нашла похожий храм в горах, как на этом листе. Даже вот этот водопад в горах Лушань на пейзаже – вполне конкретное место, оно действительно получилось похоже, но не совсем точно. Художник хорошо его знал и помнил, но писал-то свою работу вообще в Советском Союзе, где прожил 60 лет!

Цзян Шилунь родился в 1927 году в Китае. Его отец был художником и филологом, и сын пошел по его стопам: изучал каллиграфию, учился в гимназии с художественным уклоном, потом получил высшее филологическое образование. И в пору потепления отношений между нашими странами приехал в Советский Союз, чтобы преподавать китайский язык в школе-интернате и Ленинградском государственном университете.

– Приехал он как филолог, преподаватель и переводчик, но скоро обратился к живописи, к тем основам, которым его когда-то обучил отец. Пишут, что он, возможно, скучал по родине и это пробудило его желание писать в традиционной китайской манере, – говорит Виктория Крылова. – Изначально его творчество было обращено к поэзии, некоторые произведения он создал на конкретные строки. Он и сам писал стихи, их можно увидеть в пространстве его работ.

В 1977 году мастер получил советское гражданство, вскоре стал членом Союза художников СССР. Признание на родине пришло несколько позже, в 1992 году его избрали почетным профессором Академии искусств им. Лу Синя. В 2015-м он вернулся в Китай, а в 2020-м его не стало.

В России его работы хранятся в некоторых региональных музеях (как правило, их приобретали после больших передвижных выставок) и частных коллекциях, они есть также в собраниях Эрмитажа, Музея Востока и даже парижского Лувра.

Ничего случайного

В собрании ГХМАК его творчество представлено разнообразно: есть горизонтальные пейзажи, похожие на свитки, в традиционном жанре «горы-воды», есть произведения в жанре «цветы-птицы». Открывают и закрывают экспозицию большие иероглифы – с каллиграфией художник никогда не расставался.

– Наши коллеги, которые отвечали за закупку его работ, постарались показать, насколько разным он мог быть по колориту. Хризантемы здесь как благопожелание и символ долголетия, но также и «осени жизни», на это намекает их оттенок. Пионы – символ лета, бамбук – зимы, а если они на одном листе, как здесь, то за этим стоит некая история. В живописи гохуа нет ничего просто так, у всего есть символизм, – говорит Виктория Крылова.

Техники тоже вполне традиционные: шелк, акварель, тушь на рисовой бумаге. Тушь, к слову, непривычная нам – ее нужно было особым образом растирать. Об этом вспоминает председатель отделения Урала, Сибири и Дальнего Востока Российской академии художеств искусствовед Михаил Шишин, который в 1990 году был научным сотрудником ГХМАК и общался с Цзян Шилунем во время его выставки.

– Как-то он спросил: «Хочешь, я напишу иероглиф?» – и началось действо! – рассказывает Шишин. – Он разложил на столе рисовую бумагу, положил камушки, включил китайскую музыку, зажег благовония. В специальной чашечке стал растирать тушь, долго. Наливал воду, снова растирал. Подготовил кисть. «Что ты хочешь, чтобы я написал?» Я растерялся, говорю: «Гром». Он уточнил, какой именно гром – близкий, далекий, весенний, летний? Ну вот самый отчаянный гром прямо над головой. Он взял кисть, бах – все. Потом он предложил мне написать еще что-нибудь, я попросил «настоящее мужество» и все повторилось. Я спросил, что в этом иероглифе, а он объяснил: вот сверху сердце, а под ним лезвие. Сердце знает, что может погибнуть, но должно биться, несмотря ни на что.

Столь же удивительную историю, почти восточную притчу, художник рассказал нашему искусствоведу в ответ на вопрос о том, как он начал заниматься искусством. Однажды отец отправил его в рощу, чтобы он изучил, как растет бамбук. Будущий мастер ответил, что и так знает, как выглядит бамбук. Тогда отец спросил: «Разве бамбук весной, летом, осенью и зимой одинаковый? Нет. А утром, днем, вечером или ночью? Тоже нет. А сколько у него сортов?» Цзян Шилунь прервал отца и сказал, что тогда вообще не понимает, что ему писать. «Вот теперь ты готов учиться», – ответил тот.

Кстати, произведениями мастера музейная экспозиция не исчерпывается: в витринах можно увидеть советский фарфор на китайскую тему и китайские издания по искусству, в частности прижизненный альбом факсимильных репродукций великого Ци Байши и книгу о веерах династий Мин и Цин.

«Считается, что искусствоведам нельзя говорить «красивая выставка», но в данном случае это слово просто напрашивается и от него никуда не деться», – улыбается Виктория Крылова.