65 лет назад вышла в свет книга алтайского писателя Николая Дворцова «Море бьётся о скалы»

В 1961 году вышла в свет книга «Море бьётся о скалы» алтайского писателя Николая Дворцова.

В названии просматривается аналогия морского прибоя с сердцем человека. Оно бьется – значит ты жив и уже поэтому не все потеряно. Даже если находишься в фашистском концлагере и жизнь твоя зачастую висит на волоске, зависит от прихоти тюремщиков.

«И мужество, и трусость, и самопожертвование, и предательство…»

В предисловии уже к третьему изданию романа автор написал: «Нельзя забыть то солнечное майское утро. Когда от сокрушающего удара Советской армии по Берлину далеко на севере, в Норвегии, распахнулись ворота нашего лагеря. Не сразу мы привыкли к обретенной свободе, к тому, что за спиной нет фашистского штыка. И еще там, в Норвегии, появилась у меня мысль написать о всем виденном и пережитом…»

Задумка такого романа не покидала Николая Дворцова и в Барнауле, куда он приехал в 1947 году и прожил всю свою жизнь. Женился, родились дети. Работал на радио, в газете, но главным своим делом Дворцов считал литературное творчество. Писать он начал давно, еще в студенческие годы появились первые рассказы. На Алтае обратился уже к иным, более основательным жанрам. Его роман «Дороги в горах» о первоцелинниках, рассказы издавались много раз. Дворцов писал о том, что пережил, прочувствовал, знал до мельчайших деталей. Однако самая главная и самая тяжелая тема не отпускала…

Патриарх алтайской литературы Марк Юдалевич в своей книге «Однополчане» вспоминал, что еще в первые месяцы их знакомства Дворцов говорил, что пережитое в плену просится на бумагу.

– Хочу написать правдиво, – говорил он. – Все как было. И мужество, и трусость, и самопожертвование, и предательство…

«Но пока его одолевали сомнения – нужно ли писать об этом, увидит ли это свет, именно на эту тему появились книги», – отмечал Юдалевич.

Одним из первых произведений о лагерях советских военнопленных, вышедшим отдельным изданием, можно считать «В фашистском концлагере» Сергея Голубкова. Оно увидело свет в 1958 году. В 1960‑м поступили в продажу книги Владимира Бондареца «Военнопленные. Записки капитана» и Ивана Кривоногова «Родина зовёт. Записки офицера Советской Армии». Однако первым крупным художественным произведением на эту тему стоит, пожалуй, считать роман Николая Дворцова «Море бьётся о скалы», общий тираж которого превысил миллион экземпляров.

Харьков – Норвегия

«Пленные поступали тысячами, – пишет в романе Николай Дворцов. – Ими забили сараи, они вповалку лежали под открытым небом. Бородатые, грязные, многие обмотаны бинтами с пятнами засохшей крови».

Эти тысячи измученных пленных – результат нашего весеннего наступления 1942 года на Украине. Тогда из-за полководческого «гения» маршала Тимошенко и подчиненных ему генералов из попавших в окружение под Харьковом красноармейцев и командиров вышел к своим только каждый десятый. Многие погибли при переправе через Северский Донец, другие были расстреляны сразу же при попадании в плен, жизнь третьих закончилась на голодных этапах и в лагерях для военнопленных.

Именно там, под Харьковом, попал в плен Николай Дворцов. Несколько месяцев прошли в пересыльных лагерях на территориях Венгрии, Польши и Германии. В октябре 1942‑го Дворцова вместе с другими пленными на пароходе доставили в Норвегию, в местечко Лаксевог под Бергеном.

Норвегия – страна дождей, и лагерь они превращали в сплошное болото. Кормили пленных баландой да эрзац-­хлебом. Больные, голодные, измученные непосильным трудом молодые мужчины выглядели дряхлыми стариками. Но, несмотря на это, некоторые пытались бежать из лагеря. А кто‑то даже в нечеловеческих условиях мог бороться с врагами.

Духовная планка

Далеко не всегда случается так, что автор того или иного произведения в собственной жизни выдерживает духовную планку, которую он ставит для своих героев. Действует так же, как проповедует. Как делали Антон Павлович Чехов и Николай Дворцов. Вот только один подтверждающий эту мысль случай. Один – и более чем достаточный…

Уже после смерти Николая Григорьевича его товарищ по концлагерю Пётр Вереха вспоминал в своем письме: «…В начале 1943 года я был немощен. Рост мой 183 сантиметра, а вес доходил до 43 килограммов. Друзья называли меня живой скелет. Чтобы не дать погибнуть мне от голода, Николай Григорьевич Дворцов и его верные друзья начали всячески помогать мне в пище… Из мизерных кусочков рациона хлеба они выделяли и для меня, а также делились супом /баландой/…»

Известный прозаик Иван Кудинов писал о своем товарище по профессии так:

«В минуты душевной распахнутости Дворцов признавался, как долго ему не давалось начало: что ни напишет, тут же и вымарает – не то, не то, не то!.. Зажмурил глаза от бессилия – и вдруг все ясно увидел и услышал, как будто само по себе начало, уже давно готовое, легло ему в руки: «Низкое лохматое небо сеяло почти невидимую водяную пыль. Впереди колонны, с боков и сзади – штыки. Сплошной частокол штыков».

Перед Новым 1962 годом роман поступил во все книжные магазины и киоски «Союзпечати», был разослан по заявкам во многие города Сибири – однако уже летом того же 62‑го найти его на прилавках было крайне затруднительно. И хотя тираж романа «Море бьётся о скалы» был довольно большим, спрос читательский оказался куда как более значительным. Впрочем, выход из сложившейся ситуации был прост – повторить издание. Тем более технических сложностей не предвиделось, все на мази, даже старый набор не рассыпан… Запускай печатный станок – и шлепай. Что и было сделано в 1963 году. Однако и тираж повторного издания не смог насытить книжный рынок – роман буквально был сметен с прилавков… И тогда вдогонку за вторым изданием последовало третье – в 1964 году.

Как написал позже тот же Марк Юдалевич:

«Море бьётся о скалы», несомненно, самый высокий взлет прозаика».

Во всей глубине

Тему плена, тяжелых испытаний, мужества и предательства Дворцов продолжит в повести «Двое в палате». По оценке литературоведов, эта работа была сделана уже «на более высоком художественном витке». Правда, сам материал здесь не такой обширный, а главных героев всего только двое и авторская задача намного уже: предательство – откуда оно берется, в чем его живучесть.

Отвечая на вопрос журналиста «Алтайской правды» в декабре 1977 года «Как вы сами определяете для себя главную тему творчества?», Дворцов сказал: «Мне думается, что в первую очередь – это столкновение двух начал. Это и столкновение двух взглядов на мир, как, например, в повести «Двое в палате», двух идеологий в романе «Море бьётся о скалы». Это и столкновение двух характеров. Словом, та диалектика жизни, которая всегда интересна неожиданными коллизиями, а порой неожиданными открытиями. Нельзя совершенно категорично все разделить на черное и белое. Бывает, что человек раскрывается только на крутом повороте. Дело литератора – показать глубину происходящего явления. Насколько удалось мне это в своих книгах, судить читателям».

29 января 1966 года в газете «Алтайская правда» под рубрикой «Заметки читателя» публикуется небольшая статья Михаила Бакланова из Солонешенского района «Двое в палате». Она заканчивалась так: «Когда дочитываешь повесть «Двое в палате», то чувствуешь, что не все в ней закончено, про иных людей еще многое хочется узнать, прочесть. Это еще раз говорит о том, что ты столкнулся с миром живых людей, судьбы которых не замкнулись там, где автором поставлена точка».