95 лет назад родился алтайский писатель Глеб Горышин

95 лет назад, 15 марта 1931 года, родился Глеб Горышин. Он появился на свет в Ленинграде, но местом своего рождения как писателя всегда считал Алтай.

Детство его прошло в поселке Вырица под Ленинградом. Отец Глеба работал лесничим, был репрессирован. Мама – педиатр. После окончания 182‑й ленинградской школы в 1949 году Глеб поступает на отделение журналистики Ленинградского университета. Окончив его в 1954 году, уезжает на Алтай, на целину, о чем позднее вспоминал: «Это был мой первый самостоятельный шаг, первый кирпич в собственноручной кладке судьбы-­биографии. Слава богу, что я его совершил, первый шаг определил весь дальнейший путь…»

«Писучий собкор»

Работая корреспондентом газеты «Сталинская смена» (с 1956 года «Молодёжь Алтая») с 1954 до весны 1957 года, Глеб Горышин регулярно публиковал в ней, а с 1955 года и в «Алтайской правде» очерки – репортажи с целинных полей.

«Я жил на Алтае, работал в молодежной газете, – вспоминал он в очерке «Сюжет на тропе». – В алтайских целинных совхозах, на полевых станах, в степи под скирдой соломы, в доме приезжих на Чуйском тракте, над Катунью, над Бией, над Алеем, над Обью я писал для того, чтобы самоопределиться, найти свое место в огромном мире… Алтай меня вывел в люди, можно сказать и так».

Были среди его газетных публикаций и отчеты о спартакиадах в Барнауле, о театральных премьерах в Бийске, о сельской художественной самодеятельности, о молодых алтайских литераторах. Горышин был, по собственному признанию, «писучим собкором».

С тех пор Алтай вошел в жизнь Глеба Александровича до конца его дней. Здесь были дорогие его сердцу места, жили ставшие близкими люди. Один из них – сослуживец по «Сталинской смене» журналист и писатель Виктор Попов. В 1965 году Горышин побывал у него в гостях, оставив Попову и его супруге, журналисту Зое Александровой, на память свою новую книгу «Синее око»: «Зое, Виктору – моим добрым друзьям в Барнауле с любовью, Глеб Горышин».

Верность документализму

Уехав с Алтая, Горышин работал в геологических и изыскательских партиях в Восточных Саянах, Забайкалье, на Братской ГЭС, Дальнем Востоке; в 1962 году был корреспондентом газеты «Правда» на Сахалине.

Путевой очерк остался его основным рабочим жанром, а дорога, тропа – главным сюжетообразующим началом его прозы. Еще во время работы в «Сталинской смене» определился он с двумя основными принципами, по которым всю оставшуюся жизнь и работал. Верность документализму, когда в центре внимания оказывается реальное событие и конкретный человек. И автобиографизм, то есть неотделимость автора от изображаемого им мира.

Об этом Горышин писал: «…все, что было, было со мной, и отделить себя от этого и отдать другим, придуманным мной людям я не умел. Я хотел писать повесть, но получался дневник». Чтобы писать, Горышину нужно было самому пережить, прочувствовать все, что потом становилось прозой. Вымысел, даже самый остроумный, казался ему чем‑то второсортным, не подкрепленным «золотым запасом» жизненного опыта. За эту «приземленность» Глеба Горышина не раз критиковали, но принципам своим он не изменял. Может быть, не хотел, а может быть, и не мог.

«Легко, счастливо…»

В 1957 году возвращается в Ленинград и в это же время публикует свой первый рассказ «Лучший лоцман», который сразу обращает на себя внимание манерой письма, интонацией, языком. Сборник «целинных» рассказов Горышина «Хлеб и соль» (1958 год) был встречен одобрительно, отмечалась свежесть его прозы. После первого литературного успеха Горышин делает решительный выбор между журналистикой и прозой в пользу прозы.

В 1970‑е и 1980‑е годы он работал преимущественно в жанре повести-­репортажа, писал о землепроходцах Сибири и земледельцах Центральной России, о работе спасателей в Хибинах. Своего героя-­труженика, героя-­подвижника в эти годы Глеб Горышин снова находит на Алтае. Им становится директор совхоза «Восход» Антон Григорьевич Афанасьев. Его труду на алтайской ниве писатель посвятил несколько очерков и повестей: «В степи у самых гор» (1976), «И день, и год…» (1981), «Лёгкий полевой обед» (1981), «Хлеба подгорели» (1988).

«Осенью 1978 года, – писал Горышин, – я приехал в село Карамышево Змеиногорского района Алтайского края. Колхоз «Восход» в те годы хорошо шел по хлебу, хотелось увидеть, кто, как дает нам большой хлеб. Председатель колхоза «Восход» Антон Григорьевич Афанасьев оказался собою красив, по-сибирски могуч, умен, нравом буен и весел, неуправляем (впоследствии это свой­ство принесло ему кучу невзгод, да и мне тоже). Я написал тогда очерк о председателе передового колхоза – «В степи, у самых гор».

Ежегодные поездки из Ленинграда в Карамышево продолжались четыре года. «Снова и снова, – вспоминал Горышин, – я попадал в мир чистых страстей высокого напряжения, в самое пекло борьбы за хлеб, когда председатель оставлял себе на роздых дай бог четыре часа в сутки. Очерки об алтайском хлебе, о сибирском характере (потом их назвали повестями) я писал в упоении уборочной страды, тут же, на месте действия, в гостинице колхоза «Восход», в короткие минуты нашей разлуки с председателем Афанасьевым. Герой нашелся, писать алтайские повести мне было легко, счастливо…»

«Зависть»

Именно так назывался материал, опубликованный 4 февраля 1983 года в газете «Алтайская правда». В подзаголовке было указано: «О двух повестях Г. Горышина в ленинградском журнале «Звезда».

В этом материале была гневно опротестована любовь Глеба Горышина к Алтаю, в которой он не раз признавался. Суть проблемы в «возвеличивании» Горышиным одного из руководителей сельхозпредприятия в противовес другому. Сложно сейчас, спустя долгие годы, при другом уже общественном строе найти здесь настоящую правду, но слова о том, что Горышин «обливает грязью нашу действительность, нашу гордость», – это уже перебор.

К чему это? А только к тому, что «тропы», по которым «ходил» в своем творчестве Глеб Горышин, далеко не всегда были гладкими. Как и любому настоящему художнику, доводилось натыкаться ему и на недопонимание, и просто на зависть. Одна из «граней» таланта, ничего не поделаешь. Как напишет позже в книге публицистики «Встречи» ленинградский писатель Борис Рощин, главная вина Горышина была в том, что он писал «не в той манере и не теми красками, какими привыкли писать портрет передового председателя колхоза».

Глеб и Василий

С человеком, как и он, по-настоящему влюбленным в Алтай и умевшим эту любовь выразить творчески (но не всегда понятно для широких масс), Горышин познакомился в начале 60‑х годов на съемках фильма «Живёт такой парень». Эпизодическая роль «здорового мужика» положила начало настоящей мужской дружбе между Василием Шукшиным и Глебом Горышиным.

Потом были мимолетные встречи то в Москве, то в Хабаровске, письма и, главное, рассказы Шукшина. В одном из его писем к Горышину читаем: «Глеб, я уже начинаю привыкать, как ты относишься к тому или иному моему «произведению». Не балуй меня. Но, правда, дорого: ты единственный, кто понял, что «соль» в единственном рассказе – «Вянет, пропадает». Я в полном недоумении, когда этого не понимают. Там ведь очень грустно».

Летом 1973 года Горышин был в Вологде. Узнав, что неподалеку, в Белозерске, Шукшин снимает фильм, он отправился на место съемок. «Василий Шукшин был счастлив, – написал он тогда. – Он делал то, что ему хотелось, – «Калину красную», фильм <…> очень русский и в то же время всечеловеческий… Был он где‑то недосягаемо далеко, за чертой, которую не переступить никому, – в себе, в подспудной работе ума, сердца, воображения».

«Жизни не переделаешь…»

В 1990‑е годы книги Горышина издаваться перестали, последняя – «Гора и берег» – вышла в 1989‑м. А спустя десять лет, уже после смерти Глеба Александровича, увидела свет еще одна его книга – «Слово Лешему». В ней есть строки, которые можно назвать эпитафией самому автору:

«Моя поздняя осень скорехонько придет… Жизни не переделаешь, легче не станет, но есть же, есть приют для души, пристанище для бренного тела. Прости, Господи, грешного раба Твоего непрощенного…»