Алтайский волонтер помогает школе в ЛНР и бойцам на передовой

«Бросить это дело уже нельзя. Не позволит, наверное, совесть. Если вдруг остановлюсь – сразу уйду на фронт добровольцем», – рассуждает волонтер Роман Жиляев, житель Панкрушихинского района. Мужчина не просто собирает и комплектует гуманитарные грузы, но и сам садится за руль, чтобы из рук в руки доставить посылки адресатам на линию боевого соприкосновения.

Не опустить рук

– Каждый раз, когда отправляюсь туда, вспоминаю родного деда. Он воевал в Великую Отечественную. Вот как я теперь что‑то доставляю парням, так же и он, только на коне, доехал до Берлина. Был ранен – осколок остался в позвоночнике. Оттого, наверное, рано ушел в другой мир, – делится своей историей мужчина. – Видимо, от деда еще передалось, что всегда надо помогать своим. Откуда силы? Чтобы это понять, надо самому съездить, встретиться там пару-тройку раз с нашими парнями, посмотреть им в глаза, послушать их голоса. И вопрос отпадет сам собой, и внутренний ресурс не опустить рук появится.

Тысячи километров фронтовых дорог, десятки ночевок «в поле» – в блиндажах и пунктах временной дислокации, тонны доставленных грузов и сотни ребят, получивших весточку из дома, – нехитрая статистика волонтерской истории Романа Жиляева. От скромности, редко свой­ственной современному человеку, он не видит в своем деле подвига. Поэтому несколько лет назад не раздумывая откликнулся на просьбу друга детства.

– Общаемся уже очень давно, учились в одном классе. Теперь он действующий кадровый офицер. Вместе с другими нашими ребятами оказался за «ленточкой». Там понадобился дополнительный транспорт, – вспоминает волонтер. – Решили, что лучшим вариантом будет простой уазик. Своим ходом угнал его на место. А потом все это так затянуло, что остановиться уже теперь нельзя.

Хлеб и кров

Первая такая поездка была до Ростова. Со второй «буханкой» Жиляев преодолел больший путь – пересек границу, чтобы доставить транспорт ближе к позициям наших ребят.

– Сначала вообще было неясно, где находишься, хотя едешь по навигатору. Только на территории понимаешь, что там вроде бы вой­на. Стреляют. А где – сразу и не сориентируешься, – мысленно собеседник возвращается на те пути-дорожки, где не угадаешь, какая судьба тебя ждет в следующие пять минут. – Да и с людьми по первости было сложно выстраивать взаимоотношения. Народ‑то везде народ. Только, пока едешь, взгляды разные на себе ловишь. Понимаешь, что одни поддерживают, а другие, увы, не так лояльно настроены.

Следующая поездка стала одной из самых продолжительных. Вместе с Николаем Мельниковым, руководителем Подойниковского СДК, на «газели» прошли по всей линии фронта разом – от Белгорода до Скадовска. Около двух недель мужчины делили на двоих хлеб и кров да играли на гармошке. Голосистую певунью специально взяли с собой, чтобы порадовать импровизированными концертами земляков. Не только тело надо поддерживать в условиях ведения боя – душа тоже требует заботы.

– Конечно, было страшно. Как и любому, кто там находится постоянно или побывал разово. Особенно когда осознаешь масштабы происходящего. Однажды остановились у магазинчика неподалеку от Бахмута. Разгрузились, переночевали, а утром уехали. На следующий день в это место случился прилет, – продолжает Жиляев. – Такое может произойти сейчас хоть где. А что делать? Не бросать же наших парней там, надеясь, что кто‑то другой поможет.

Полезности с Алтая

По ходу рассказа память нашего собеседника рисует все новые и новые картинки, собирая из них причудливую мозаику. Здесь есть место самым разным историям и знакомствам, которых за все время поездок, наверное, и не перечесть. Вместе с рассказчиком переносимся в Луганскую Народную Республику.

– Когда только начинал свой путь на волонтерском поприще, очень хотелось взять шефство над какой‑­нибудь школой, чтобы системно помогать местным ребятишкам и педагогам, которые с ними работают. Нашлась такая в Трёхизбенке Славяносербского района, – делится Роман. – Не всегда попадаю туда лично – тогда передаю через товарищей всякие полезности с Алтая. В эту мартовскую поездку удалось встретиться с директором школы Ириной Безмощук.

Она рассказала, как больше десяти лет назад жизнь здесь разделилась на до и после. В 2014 году село оказалось меж молотом и наковальней: с одной стороны люди, весь свой век говорящие, думающие и живущие по-русски, с другой – национал-­радикалы.

– Спрашиваю: «Как же вы тут жили?» Говорит: «Работали как могли». Хотя и в школу прилеты тоже были. Однажды туда зашел печально известный батальон «Айдар» (организация, признанная в РФ террористической. – Прим. ред.). Его представители поставили ультиматум: либо все покинут здание, либо останутся в нем навсегда, – продолжает мужчина. – До нападения в школе был богатый музей событий Великой Отечественной. Когда стало неспокойно, педагоги вынесли на руках часть экспозиции, что была памятью о героических дедах и прадедах. Прятали где придется. Остальное, увы, было варварски уничтожено.

Уже после эту территорию освободили и люди начали обустраивать быт. Школу отремонтировали, там идут занятия. Но если раньше сюда приходило более 600 детей, то теперь уроки посещают всего 63 ребенка.

«Мангалы». Шум мопедов

– Если ночевка в городе, пробуешь разместиться на время в квартире. А дальше, в «полях», только блиндажи и другие ПВД, где условия сложно назвать безопасными, – объясняет со знанием дела Роман Жиляев. – Однажды была такая остановка. Начали засыпать, как услышали шум мопедов – так работают дроны типа «Герань». Теперь по звуку определяешь, в какую сторону движется беспилотник, и ориентируешься в ситуации. А тогда, мягко говоря, стало не по себе.

Дорогами жизни там теперь называют пути, плотно «закатанные» сверху сетью – для защиты от «птичек».

– Видел такое, когда с новосибирскими волонтерами ездил в Северодонецк. Сначала Рубежное, потом Кременная. Дальше блокпост, за который транспорт без РЭБ или «мангалов» (специальные защитные решетки. – Прим. ред.) не выпускают. Здесь начинается своеобразный сетчатый коридор, – вспоминает собеседник.

Он ведет в город с многоэтажками, где давно никто не живет, – зрелище, холодящее кровь своей бескомпромиссностью. Вот, кажется, здесь человек о чем‑то мечтал, что‑то создавал, и раз! – привычный ход бытия прекратился. Похожее впечатление, по словам Жиляева, производят пейзажи у «Азовстали», когда двигаешься мимо застывших на железнодорожных путях вагонов – немых свидетельств того, что раньше здесь была мирная жизнь.

Сибирские баньки

Число таких поездок в биографии Романа перевалило за десяток. К длинным стежкам-­дорожкам он привычный – большую часть жизни работал водителем. Многодетный папа старается коротать век по совести. Тому же учит и своих детей. Вот и средний сын – подросток периодически помогает ему комплектовать грузы для очередных рейсов.

– Запросы ребят за эти годы почти не изменились: как было все надо, так и теперь есть. Разве что РЭБов чуть меньше отправляем. Многое, конечно, зависит от финансов – собираем всем районом. Но по возможности стараемся делать упор на оборудование, которое просто так не достанешь на фронте, – продолжает волонтер. – Отправок дешевле миллиона руб­лей уже не бывает. Дроны снова подорожали. Осенью их можно было приобрести за 180–200 тысяч руб­лей. Сейчас такие около 300 тысяч стоят. Не случайно от этой ситуации в голову приходит известная в народе поговорка – «Кому война, а кому мать родна». Увы, есть люди, которые зарабатывают на этом деньги.

В наш визит здесь готовили к отправке очередную порцию гуманитарки. Есть и техника (к слову, авто, которые уже отправили с помощью Жиляева на фронт, до сих пор целые и на ходу – дай бог, говорит он, так будет и дальше), и адресные посылки, и даже сибирские баньки. Они пользуются особым спросом.

Эта поездка для Жиляева – тринадцатая. Он уверен: все будет хорошо.

– Везет мне на него: у отца и сына дни рождения этого числа. Номер дома, где живу, тоже 13. Даже места в самолете чаще выпадают с такой цифрой, – улыбается он.

Так что это уже почти как личный талисман Романа, а потому удача и в этот раз точно не отвернется в пути.