Две встречи перед Победой. Как известный археолог Уманский спустя десятилетия нашёл земляка, с которым штурмовал Берлин
16:40, 16 мая 2024г, Общество 962
За пару дней до 79-й годовщины Дня Победы в редакцию «Алтайской правды» заглянул житель райцентра Романово Владимир Метельский. Манера общения, осанка, крепкое рукопожатие и одежда цвета хаки сразу выдали в нём военного. В студенчестве, учась в Барнаульской пединституте, он занимался археологией, ездил на раскопки в составе группы Алексея Уманского, известного на всю страну ученого. Метельский передал рукопись, в которой ярко описал одну из таких экспедиций.
Шеф и его «войско»
«Алексей Павлович… В памяти сразу встаёт образ улыбчивого, круглолицего, пожилого, слегка полного человека в легкомысленной летней шляпе с «вентиляцией», простенькой рубашке, трико с обвисшими коленками, незамысловатых плетенках на ногах. Так выглядел Уманский на полевых выездах, в экспедициях.
Насколько же не соответствовал сей обманчивый внешний облик внутреннему содержанию этого человека. Блестящий преподаватель и учёный, собеседник с обволакивающей манерой общения, гвардеец-танкист, дошедший до Берлина, – это тоже Алексей Павлович.
Срочную военную службу он проходил в ВВС на подмосковном «придворном» аэродроме Кубинка, где, с его слов, взлетали военные пилоты-лейтенанты, а садились пилоты-капитаны, майоры, и наоборот. Затем был в Египте во время одной из фаз вооружённого арабо-израильского конфликта. По-деревенски хозяйственный, Алексей блестяще решал множество организационно-бытовых вопросов. Доставка питьевой воды и свежего хлеба, дров для готовки пищи, добыча и переработка рыбы, нейтрализация конфликтов с местными донжуанами, которых винные пары неудержимо влекли в наш лагерь для знакомства с девичьей частью экспедиции, ввиду летней жары соблазнительно одето-раздетых… Одним словом, Алексей успешно справлялся с обязанностями начальника войск материально-технического обеспечения бурной деятельности полевой гвардии Алексея Павловича Уманского.
В один из обыденных рабочих дней (выходные выпадали только на дождливую погоду) произошло из ряда вон выходящее событие.
Встреча на кургане
Тихо-мирно мы вдвоём с Валерием Николаевичем Чужиковым (светлая ему память), будущим полковником милиции, офицером ООН, представлявшим МВД РФ в международных миротворческих операциях в ряде очень далёких стран старушки Земли, моим неизменным соседом по нашей двухместной палатке в течение пяти сезонов подряд, добросовестно и тщательно своими любимыми совковыми лопатами делали зачистку очередного свежевскопанного земляного слоя одного из четырёх секторов раскапываемого кургана. Невдалеке в это время проезжал на невзрачной лошадёнке, запряжённой в обычную деревенскую телегу, этакий благообразный румяный старичок-бодрячок достаточно пожилого возраста. Он ездил этой дорогой несколько раз и раньше, но мимо. Теперь же, поравнявшись с раскопом, старичок неожиданно остановил свою лошадку, намотал вожжи на грядку телеги и на удивление шустро стал взбираться наверх – к вершине археологического Олимпа.
Я и Валера оказались первыми встречными на его пути. Дедушка остановился, приветливо поздоровался с нами, одним цепким взглядом охватил разверзшиеся земляные хляби и жизнерадостно вопросил: «И чего же вы, робяты, тут всё копаете? Золото, поди?» Мы в двух словах объяснили нежданному визитеру суть производящихся земляных работ вселенского масштаба, добавив, что в деталях он может узнать всё у нашего руководителя – «вон в той палатке».
Дедушка удовлетворённо кивнул своей коротко стриженной седой головой и не спеша зашагал в указанном нами направлении. Но не прошло и нескольких минут, как мы увидели его, стремительно несущегося вниз с вершины кургана. Одним огромным прыжком он преодолел по воздуху последний метр, отделявший его от телеги, рухнул в ней на охапку сена, отвязал вожжи и с силой дернул их. Вскоре и след его простыл, осталось только облако густой пыли.
Одновременно и удивлённые, и встревоженные, Валера и я рванули в палатку Алексея Павловича. Шеф стоял в «предбаннике» палатки и, смеясь, тщетно пытался платочком остановить слёзы, обильно катившиеся из его глаз по круглому загорелому лицу. На наш немой вопрос Уманский, не переставая смеяться (или всё-таки плакать?), махнул рукой, мол, позже, позже, – идите, работайте.
Победители
«Позже» не заставило себя долго ждать. Не прошло и часа, как вновь клубящееся облако пыли возвестило о возвращении умчавшегося в неизвестную даль тандема. Остановившись внизу на дороге у подножия кургана – практически на том же самом месте, откуда и стартовал лихой экипаж – и отказавшись от чьей-либо помощи, знакомый нам уже теперь ездок сноровисто, иногда по-стариковски покрякривая, принялся перемещать из телеги наверх в палатку шефа-небожителя какие-то кули, корзины и прочую тару. Последним рейсом сменила своё местоположение десятилитровая пластмассовая канистра вызывающе красного цвета с неизвестным содержимым.
Алексей Павлович самолично наполнил железные кружки и стоя торжественно провозгласил: «Да, сегодня я нарушаю свои писанные и неписанные правила, приглашая выпить вместе своих студентов, но не могу поступить иначе. За здоровье нашего гостя, за тех, кто в тылу и на фронте приближал светлый миг нашей великой Победы!»
За разговорами выяснилось, что хлебосольный дедушка – местный пасечник, фронтовик-пехотинец. К своему горькому сожалению, я не могу вспомнить его имени-отчества.
Во время нашего застолья мы услышали фантастическую историю. Победной весной 1945 года фронтовые пути гвардейца-танкиста Уманского и пехотинца-пасечника пересеклись в одном из предместий Берлина. Наш гость в свой первый приезд в диалоге с шефом выяснил, что они оба фронтовики, что их части наступали на столицу Германии рядом, и попутно вспомнил случай, как водитель танка чуть не отдавил ему ноги, когда он сел на тротуаре перемотать портянки.
– Пехота, ноги убирай, а то до Берлина не дойдёшь! – крикнул ему высунувшийся из люка танкист.
– Сам едь давай быстрее, я ещё вперёд тебя там буду!
Мимолётная встреча двух незнакомых солдат в конце той страшной войны спустя 33 года повторилась вновь уже на земле Целинного района Алтайского края благодаря причудливым зигзагам судьбы. Пасечник-фронтовик ещё несколько раз и не с пустыми руками приезжал к нам в базовый лагерь, но о чём говорили между собой два фронтовика, Алексей Павлович не рассказывал.
Ах, как хочется вернуться
Хочу, чтобы читатели поняли меня правильно: я не писатель, алчущий славы. Мне достаточно уже того, что я – ученик Уманского, рядовой солдат его археологической гвардии. Пять трудных полевых сезонов, участие в региональных, всероссийских и всесоюзных студенческих конференциях в Омске, Томске, Кемерове, Новосибирске, Свердловске – это мой скромный вклад в то дело, которому посвятил свою жизнь мой учитель, фронтовик, победитель Алексей Уманский.
Судьба распорядилась так, что и мне пришлось одеть погоны, пройти Югославию, Чечню и подготовку на СВО в декабре 2023 года.
История, как известно, не имеет сослагательного наклонения, но как же хочется мне, сегодняшнему, туда назад в 1978 год к тогдашнему Алексею Павловичу или деду моему по матери – Макару Никифоровичу Крылатову, ушедшему на фронт добровольцем в феврале 1942-го и вернувшемуся домой с пробитой немецким осколком головой в 1948 году после двух похоронок и концлагерей (к сожалению, и советских). Или брату бабушки по отцу – Василию Андреевичу Гладышеву, гвардии капитану – артиллеристу, орденоносцу, дождавшемуся молодой смены в далёкой Австрии в 1948 году.
Как жаль, что ни я, ни все мы не сделали больше для тех, кто отдавал ради будущей жизни последнее что имели. Расхожая фраза о том, что мы будем помнить их, пока сами живы, наверное, всё-таки слабое утешение. И самое время вспомнить об этом именно сейчас, когда сами видите, что творится в мире.
Был в моей студенческой жизни, как и у многих, период первой юношеской любви, которая внезапно открыла тягу к поэзии. И вот оттуда плывут эти строки:
Солдаты не помнят даты,
Все даты для них – это боль.
Вот как тогда кулаки крепко сжаты
И слово «победа» звучит, как пароль.
Солдаты помнят атаки,
Горящего «Яка» полёт,
Седой политрук делал знаки:
«Вперёд, коммунисты, вперёд!»
Солдаты помнят руины,
В ресницах как тает слеза,
Посвист вражеской мины,
Голодных детишек глаза.
Солдаты помнят рассветы,
Костров угасающих дым,
Красное Знамя, взлетевшее где-то –
Всё это памятно им.
Солдаты не помнят даты,
Все даты для них – это радость.
Нижайший поклон вам, солдаты,
Погибшим и тем, что остались…
Владимир МЕТЕЛЬСКИЙ, студент 662 учебной группы исторического факультета Барнаульского государственного ордена Трудового Красного Знамени педагогического института (выпуск 1981 года).
Справка
Алексей Павлович Уманский (1923 – 2005) родился в селе Горбуновка (ныне Гоньба) недалеко от Барнаула. В сентябре 1943 года призван в действующую армию, радист-пулемётчик Т-34, гвардии старший сержант 56-го отдельного танкового Каменец-Подольского полка. Участвовал в боях за освобождение Украины, воевал в Польше, Чехословакии, Германии, штурмовал Берлин и Прагу.
В августе 1944-го награждён орденом Отечественной войны II степени (изначально был представлен к ордену Красного Знамени), отличившись в бою за Самбор на Львовщине. Действуя в составе экипажа командира роты старшего лейтенанта Валентина Чешуина, до конца держал связь с командиром полка, огнём своего пулемёта уничтожил до 20 солдат противника. После того как танк был подожжён, отбивался гранатами и оружием. Когда иссякли боеприпасы, в течение восьми суток вместе с экипажем, без воды и пищи, скрывался во вражеском окружении до прихода советских частей в город.
В феврале 1945-го награждён медалью «За отвагу». Радиостанция была повреждена от артиллерийского обстрела противника, Уманский обеспечил бесперебойную связь штаба полка с подразделениями в районе деревни Вандрич,
После войны занялся археологией. Доктор исторических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ (1994). Составил первую археологическую карту Алтайского края. Находки, сделанные группами под руководством Уманского, хранятся во многих музеях, в том числе Государственном Эрмитаже.
