315 лет назад родился один из создателей сереброплавильного производства в Западной Сибири

Иоганн Самуэль (Иван Андреевич) Христиани оставил значимый след в истории горного дела Алтая.

Родом Иоганн Самуэль был из Саксонии, точнее из Фрейбергского курфюршества, где находились в то время знаменитые на всю Европу серебряные рудники. Вот на них Иоганн Христиани и получил свои первоначальные навыки в области горного производства. Со временем занял весьма значимый пост обер-вардейна – королевского чиновника на централизованных закупках руд для королевских заводов в Мульде и Хальсбрюкке.

В это же время в далекой Сибири его соотечественник «саксонской нации выезжей иноземец» Филипп Трейгер открыл наличие в алтайских рудах серебра. Поскольку срок контракта с ним истекал, к началу зимы 1743 года на Колывано-­Воскресенский завод прибыли горные инженеры Иоганн Христиани и Михаэль Юнгганс. Сменив Трейгера, они приступили к организации сереброплавильного производства. Юнгганс открыл наличие в черной меди больших запасов свинцово-­серебряных примесей, а Христиани осенью 1743 года, исследовав породы Змеиногорского рудника, обнаружил в них значительное количество серебра.

«Со всяким радением»

27 марта 1746 года управляющий Кабинетом Её Императорского Величества заключил контракт с «бывшим в службе при казенных Гороблагодатских и партикулярных Колыванских заводах офицером Фрейбергского курфюршества саксонского урождения Иоганном Самуэлем Христиани». При этом последний обязался «во время бытия… в означенном заводе по должности как в плавке золотосодержащих и прочих руд, так и по очищению серебра, меди и свинца на плавильных печах действительную работу производить со всяким радением». Иван Андреевич составил план перепрофилирования медеплавильного производства в сереброплавильное. И уже в ноябре того же года на Барнаульском заводе построили большую печь для разделения серебра. Позже сереброплавильная печь будет построена и в Колывани.

Одновременно с этим на левом берегу Барнаулки возвели десять казарм, которые наметили линию будущей главной улицы Барнаула – Петропавловской. В это время в заводском поселке проживали 430 жителей обоего пола.

В мае 1746 года Христиани становится управляющим Барнаульским сереброплавильным заводом и членом Канцелярии Колывано-­Воскресенского горного начальства. А следующей весной Колывано-­Воскресенские горнодобывающие и металлургические производства, бывшие в собственности Акинфия Демидова, перешли под управление Кабинета Её Императорского Величества. Это произошло по указу императрицы Елизаветы Петровны, который юридически закрепил начавшееся с 1746 года взятие алтайских предприятий умершего Демидова в государственную собственность.

Дорогие специалисты

Денежные оклады «состоящих при плавильных печах» иноземцев были весьма приличными: «Иоганн Самуэль Христиани – 600 р. в год; Иоганн Готлиб Улих – 600 р.; обербергмейстер Густав Райзер – 600 р.; бергмейстер Георг Эйсфельт – 500 р.; штейгеры Пох – 192 р.; Рит – 120 р.; унтерштейгеры Пох и Попп по 60 р».

Для сравнения можно сказать, что несущие службу на Колывано-­Воскресенских заводах сибирские казаки получали «58 1/3 коп., 1 пуд 30 фунтов ржаной муки и 5 фунтов крупы в месяц». Притом что горные казаки исполняли обязанности разносчиков корреспонденции, надзирателей за рынком, служителей при пожарных бочках, частных приставов и квартальных надзирателей, работали на заводах и рудниках, жгли уголь, гнали деготь и смолу. Безлошадные казаки были обязаны заработать деньги на покупку животного, «ибо лошади тамо не в высокой цене состоят».

А немногим позже по Определению Канцелярии Колывано-­Воскресенского горного начальства от 17 февраля 1759 года на канониров-­казаков была возложена обязанность доставлять «на собственных своих лошадях артиллерию в высокоторжественные дни к церквам для пальбы или с мест на место, также, куда в ближние форпосты или в поход около заводского ведомства».

Царство иноземцев

Специалисты выписанные из Европы были полноправнми хозяевами на Колывано-­Воскресенских заводах. Жаловаться на их действия значило создавать проблемы себе самому. Так, в январе 1749 года секретарь Канцелярии Колывано-­Воскресенских заводов Василий Щербаков подал в кабинет императорского двора доношение, где в 54 пунктах обвинил немецких специалистов в разворовывании драгоценных металлов на заводах. В итоге за попытку отправить жалобы в Петербург под казенной печатью секретарь был посажен под караул, «дабы в другой раз не припечатывал казенной печатью партикулярное письмо».

В том же году Щербаков сообщает в кабинет о несчастных случаях на заводах, присовокупляя, что за полгода пребывания на Барнаульском заводе лекарь Цедеркопф всего один раз выезжал из Барнаула к больному родственнику начальника заводов А. В. Беэра и дважды ездил с А. В. Беэром на осмотр заводов. При этом на медицинские нужды с каждого мастерового Барнаульского завода высчитывалось по 1–2 копейки с руб­ля.

Объясняясь перед кабинетом о причинах смертельных исходов, А. В. Беэр ответил просто: «Не сыскать лекаря, который мог бы от смерти вылечить, ибо от смерти избавительная трава не выросла».

Христиани и Ползунов

В начале зимы 1748 года на Барнаульский завод к месту дальнейшего прохождения службы в качестве гиттеншрейбера, то есть плавильного писаря, отвечавшего за учет руд, флюсов и угля, прибыл «механики ученик» Иван Иванович Ползунов. А спустя некоторое время после этого события с Барнаульского завода «тайным образом» уехал в Санкт-­Петербург капрал Сибиряков, увозя в кабинет доношение капитана-­поручика Булгакова и челобитную пробирщика Ивана Столова и абтрейбира Дмитрия Попова, написанную Иваном Ползуновым, на неправые действия асессора И.С. Христиани.

21 декабря 1750 года жалобы эти были признаны неосновательными, а улики неубедительными. Офицеру Булгакову приказано полностью подчиняться генералу А. В. Беэру и прекратить писать рапорты на него во избежание штрафов.

С простолюдинами поступили жестче. В книге Владимира Филова «Пугачёвцы на Алтае» можно прочесть, что за свои действия «Столов, Попов и другие были закованы в кандалы и брошены в темницу по обвинению в жалобе на дворян и начальство по «государственному слову и делу», которые были запрещены. Ивана Ползунова пока не тронули».

Неизвестно, использовался ли при написании доношения и челобитной Ползунов просто как писарь или был в какой‑то мере соавтором письма, успевшим испытать определенные неприятности от управляющего Барнаульским сереброплавильным заводом. Но хотя Христиани наверняка знал об этом письме, через два года после этого события, 11 апреля 1750 года, по его представлению Ползунов был произведен в младший шихтмейстерский чин с увеличением оклада до 36 руб­лей в год. Одновременно с новым производством было постановлено, чтобы Христиани обучил Ползунова настолько, чтобы тот «мог быть достоин к производству в обер-офицерский ранг».

Поскольку нехватка специалистов была бичом для Колывано-­Воскресенских заводов, Христиани определил Ползунова смотрителем за работой плавильщиков на целых полгода, а затем на Змеиногорский рудник. Это и было учебой. Уже в марте 1759 года Ползунов стал офицером и был переведен на должность комиссара Колыванского завода «у прихода и расхода денежной казны». По-простому – заместителя управляющего заводом по хозяйственной части.

Христиани обеспечил Ползунова деньгами для закупки нужных заводу товаров. Ведь ни одна из деталей паровой машины не изготовлялась в стране.

Однако ни тот ни другой не увидели эту машину в работе. Ее строительство было закончено в марте 1766 года. В апреле того же года умер Христиани, а 16 мая, за несколько дней до первого испытания своего детища, – Ползунов. Всего, что они намечали для себя, сделать им не удалось. Но что смогли – сделали.