Военная драма «Ангелы Ладоги» стала открытием 48‑го Московского международного кинофестиваля

Сейчас зрители страны могут посмотреть ее в онлайн-кинотеатрах.

Если завтра вой­на

«Невозможно смотреть без слез». Такие зрительские отзывы на историю о мужестве защитников блокадного Ленинграда и его Дороге жизни – самые частые. Казалось бы, сколько мы уже видели этих перенесенных на экран свидетельств 872 страшных дней и ночей. Но, видимо, летопись и по сию пору не до конца написана, если все не получается поставить в ней точку.

С главным героями мы знакомимся в июне 1941‑го, за две недели до начала Великой Отечественной. Два друга-­ленинградца Пётр Ветров (Роман Евдокимов) и Павел Уколов (Тихон Жизневский), воспитанники тренера яхт-клуба Холина (Виктор Добронравов), выигрывают парусную регату на Неве. На финише их снимает немецкий фотограф.

Осенью 1941‑го фашисты почти замкнули кольцо вокруг Ленинграда. Единственный путь, по которому доставлялось с огромным риском, под бомбежками вражеской авиации, все необходимое для защитников города, от снарядов до продуктов и топлива, пролегал по Ладоге. Настал момент, когда корабли уже не могли продвигаться по затянутой льдом акватории, а для тяжелых машин он был слишком тонок, не позволял сделать переправу постоянной. И тогда вспомнили о спортсменах, ходивших до вой­ны под парусом. Ведь если лодка шустро скользит по воде, то почему бы ей не лететь по льду? Ставь легкий буер на коньки, разгоняйся – и вперед, со скоростью 100 км/час.

Команду собрали быстро, задачу – доставить запас снарядов и топлива морпехам – объяснили доходчиво. И времени на подготовку дали – день. «Целый день, так щедро», – усмехались парни, которым предстояло выполнить операцию, небывалую до той поры в военной мировой истории.

Создатели фильма основывались на реальных исторических фактах. Конструкцию легкого парусного буера привез из-за границы в Россию еще Пётр Первый. Впервые его испытали как маневренное средство передвижения по льду в советской армии в канун вой­ны с Финляндией. Но одно дело – тест-драйв, и совсем другое – обкатка в реальных боевых условиях.

«Летучий голландец»

На ладожской Дороге жизни, в 35‑километровом ледовом коридоре, в блокадные зимы работал спецотряд из 75 военных моряков-­спортсменов. На буерах они доставляли жизненно необходимый героическому городу груз. Белые на белом, были практически незаметными, а потому неуловимыми. Ангелами. Часть данных по использованию парусников в годы Великой Отечественной и по сию пору засекречена, но известно, что работали они и в разведке. По выражению художника-­постановщика картины Елены Жуковой, был буер «летучим голландцем» для фашистов и парусом спасения для русских». Немцы, докладывая командованию о появлении на льду парусников, которые невозможно остановить, слышали в голосе на том конце провода недоумение, гнев, недоверие: «Вы там все напились, что ли?».

Не спецэффектами держит фильм внимание зрителей и не надуманным сюжетом – реальностью того, что происходило в русском городе Л. 85 лет назад. Со всем уважением к оператору Сергею Астахову – в самые напряженные моменты зрителя просто в кресло вжимает, а рука тянется погуглить – да ладно, такое возможно?! Неужели буера на самом деле выдерживали гонку с аэросанями фашистов? Ответ – да. По техническим характеристикам скоростные немецкие модели Propellerschlitten WH/WL, созданные, к слову, на основе советских НКЛ‑6/НКЛ‑16–37 (именно они показаны в фильме), даже проигрывали лодкам на коньках. Ибо были тяжелы, неповоротливы, прожорливы, при этом не могли преодолеть торосы, ломали лыжи на неровностях да еще и ревели за километр, предупреждая наших воинов об опасности.

Словом, задание наши друзья выполнили с честью, несмотря на моторизованную засаду врага. И заодно уничтожили матерого аса (Дирк Мартенс) – того самого немца-­фотографа, что в довоенной ленинградской жизни снимал Петра и Павла на финише регаты.

А на обратном пути… В безжизненном на вид детском доме на берегу Ладоги, в том самом, где вырос сирота Пётр, друзья обнаруживают детей и их воспитательницу Ольгу (Ксения Трейстер). Не успев эвакуироваться, они прятались от фашистов. По Олиной команде – «выходим, Бармалей ушел» – ребятишки покидают свои укрытия, шкафы, тумбочки, подкроватные пространства.

Единственный шанс спасти их – вывезти. На тех же самых буерах. Взрослые понимают, как это опасно: немцы, народ педантичный, уже ждут «ангелов» на обратном пути. Впрочем, иных вариантов нет, и Пётр с Павлом принимают самое сложное в жизни решение.

«А что потом?»

Спойлер: в режиссерскую задумку включен и классический любовный треугольник: Ветров, Уколов и Ольга. Но и его герои проживают по законам военного времени. «Сегодня выжили, а про завтра подумаем завтра».

У детей, привыкших прятаться от Бармалея, до поры до времени сохраняется иллюзия игры в вой­ну. Но она тает, когда упавший навзничь Павел перестал реагировать на волшебное слово «отомри». Пётр же дал слово Ольге, увозящей детей в эвакуацию, найти ее после вой­ны.

Интересные факты. Для съемок было построено шесть буеров, актеры учились управлять ими у профессиональных спортсменов. Самые сложные трюки, например, в сцене прорыва сквозь кольцо аэросаней, исполняли каскадеры. Но Роман Евдокимов, сыгравший Петра Ветрова, от дублера отказался и сцены спасения детей отыграл в ледяной воде сам. Выдержал несколько дублей, в перерывах отогреваясь в мобильной баньке, которую специально привезли на съемочную площадку.

Для организации съемок в Зоологическом музее Санкт-­Петербурга выделили часть пространства, поместив туда сохранившиеся с 40‑х годов ХХ века железные детские кроватки и керосиновые лампы. Нину, хранительницу музея, сыграла Полина Агуреева.

Как и зрителям, героям фильма, детям и взрослым, которые больше жизни любят свой город, хочется промотать поскорее это страшное «кино» с бомбежками, голодом и холодом, и смертью, что всегда рядом… И потому так терпеливо командир отряда Холин отвечает на бесконечные детские «А что потом?». Ведь если он, краском, говорит, что там что‑то будет, значит, все они выживут.