Три войны Ивана Самохина: продолжаем проект «80 слов о Победе», который ведут «Алтайская правда» и музей «Наследие» школы N 125
16:38, 05 апреля 2025г, Общество 1957
Очередной материал из совместного проекта «Алтайской правды» и музея «Наследие» барнаульской школы N 125.
Синий конверт
…Летом 1944 года вестей с фронта от отца никаких не было. Вот что потом вспоминала его дочь Александра:
«Маме приснился отец в военной форме. Будто уходит он от неё. Мама зовёт его, а отец не поворачивается и уходит всё дальше и дальше. Вот уже по пояс его не видно, будто за горку спускается, вот уже одна голова в пилотке… так и не повернулся, ушёл. А в середине лета семья получила казённый синий конверт. Извещение о гибели…»
Иван Андреевич Самохин был убит 11 июня 1944 года, похоронен в деревне Шапория Гомельской области...
Почтальонка несколько дней не отдавала конверт с горестной вестью. Евдокия, жена Ивана, прочитав письмо, без слёз и причитаний ушла. Дети остались одни.
«Как потом рассказывала мама, она не знала, куда идёт, и не понимала, что с ней. Только глубокой ночью она очнулась далеко от дома и вернулась к зарёванным детям. Ей было тогда 42 года», - вспоминала Александра.
С Рязани – на Алтай
В конце XIX века большая семья Самохиных из голодной Рязанской губернии отправились в далёкую Сибирь. Ехали большой семьёй с немудрёным домашним скарбом, коровой и овечками. Пристанище нашли в селе Клочки Шадринской волости, ныне Ребрихинский район. Поставили дома, обросли хозяйством, радовались вольной земле-кормилице. В 1898 году в семье Самохиных родился ещё один сын, назвали Иваном. Всего было 11 братьев.
Ивану было 16 лет, когда началась Первая мировая война. Вопреки уговорам родителей, парень в числе первых призывников записался добровольцем на фронт, приписав себе при оформлении один год.
Информации о том периоде немного. Возможно, Иван служил в Донском казачьем полку. Сохранились фотографии – на одной старшина Самохин лихо позирует с гармошкой. Он всю жизнь любил изготавливать музыкальные инструменты, балалайки, домры и гармошки. Он хорошо пел и играл на них.
«Ночь потом не спала», - призналась Татьяна Александровна.
В одном из боёв Иван был тяжело ранен в ногу, попал в госпиталь Рязани. Так судьба завела его на родину предков. После лечения на фронт его уже не взяли, и он вернулся домой на Алтай.
Позже, когда начались репрессии, кто-то из братьев все-таки был арестован, кого-то направили в Ташкент на строительство завода, где сведения о них теряются.
«В наших предках две ветви соединились. Там были священники. Перед Первой мировой Иван Андреевич прислуживал своему деду в храме. Но это была запретная в семье тема, ведь Самохин был партийный, на руководящей должности. Но он от беды увез семью в село Тунгусска Красноярского края. Туда, где упал Тунгусский метеорит. И где потом , как грибы, стали появляться лагеря, лагеря… И тем самым фактически спас своих родных. И нас – ведь благодаря тому мы сейчас и живем», - говорит Татьяна Черкова.
«Вселенский потоп»
Переездов с места на место в их жизни было много, семья к ним привыкла. Иван работал в лесном хозяйстве. Незадолго до начала Великой Отечественной Ивана Андреевича переводят на работу в Барнаул, определяют ему новую должность − заведующий военными складами. Они находились на самой окраине города, возле аэродрома, и Ивану Андреевичу приходилось ежедневно более 10 километров идти пешком с улицы Первая Алтайская до работы. Как вспоминала его дочь Александра, он был очень ответственным и был на работе зачастую и в выходные дни. Крайне редкие счастливые вечера выпадали семье, когда собирались все вместе. Вот тогда в доме был праздник, пели песни, звучала музыка.
Из воспоминаний Александры Ивановны Самохиной, записанных Галиной Белоглазовой, руководителем музея «Наследие»:
«Мне уже 10 лет было, поэтому я очень хорошо помню начало войны. В самом разгаре каникулы, 21 июня 1941 года была суббота, день был солнечный и очень жаркий. Накануне прошли сильные грозовые дожди, такие потоки с неба лились, что даже речка Барнаулка вышла из берегов. После вселенского потопа мы, ребятишки, наслаждались наступившей жарой. Я с моими сёстрами Тасей и Тоней в этот день допоздна играли на улице. Поужинали - и спать.
А на следующий день папа, несмотря на выходной, ушёл на работу. После обеда я стояла за оградой дома и услышала от проходящих мимо людей: «…война». Все соседи пошли к военкомату, и мы с мамой тоже туда отправились. Я шла, держа за руку младшую сестрёнку, и вдруг поняла − случилось что-то страшное…»
Кисет для бойца
Несмотря на поход в военкомат, отца на фронт не взяли – должность у него была почти военная, раз он на военных складах работал, была бронь, да и ранение в ногу с 1916 года часто о себе напоминало.
«Отца дома мы практически видеть перестали, он постоянно был на службе, мама тоже пошла работать, устроилась ткачихой на канатную фабрику, - вспоминала Александра. - Мы, дети, сразу стали старше и оставались хозяйничать дома одни. К осени в городе появились первые раненые, во многих местах в городе и даже в школах были организованы госпитали. Нашлась и для нас работа помимо учёбы в школе. Учёбу никто не отменял, наоборот, стали требовать даже больше. Было просто позором плохо учиться, когда идёт война. В школах создавались особые пионерские отряды, и мы вместе с классным руководителем ходили в госпиталь навещать раненых, помогали бойцам писать письма домой. И ещё каждый из нас нёс раненым какую-нибудь еду, самим было голодно, но мы старались как-то их подкормить. Мама не возражала, и всегда, хоть немного, но что-нибудь давала мне с собой. Помню поход в госпиталь, что располагался на Демидовской площади, я тогда несла раненому бойцу сшитый мной кисет из зелёного сатина и в кисете табак, отсыпанный из запасов отца с разрешения мамы. Жалко было раненых, и смотреть на них было страшно, но ходить в госпиталь и навещать раненых мы продолжали…».
Вкус папиного хлеба
В августе 1943 года отец получил повестку о призыве в армию, ему уже исполнилось тогда 45 лет. Перед отправкой на фронт вместе с другими призывниками отец целую неделю находился в воинской части, которая располагалась в районе старого мясокомбината. Перед отправкой на фронт мы с сестрой Машей и мамой были у него в казарме. Он представил нас сослуживцам, гордо так сказал: «Это – мои дочери». Отец дал нам по кусочку хлеба, подержал нас на коленях у себя, и мы пошли домой. Я долго-долго помнила вкус подаренного хлеба и тепло папиных колен. 24 августа 1943 года мы всей семьёй на железнодорожном вокзале провожали отца на фронт. На площади перед вокзалом собралась огромная толпа, кругом слышался женский плач, всех пугала неизвестность.
Чтобы как-то прокормить большую семью, Евдокия Федотовна решилась переехать в сельскую местность: сначала в Топчиху к зиме 1944 года, а потом в Троицкий район, где когда-то до войны служил Иван Андреевич. С нею жили младшие дочки: Мария, Александра, Анастасия и Антонина. Евдокия Федотовна устроилась работать в леспромхоз. Старшая дочь, Клавдия, к тому времени училась в Саратове в институте, отец посылал ей с фронта деньги на учёбу.
«Буду помогать…»
Писем с фронта было немного, в семейном архиве Самохиных сохранилось всего лишь шесть затёртых листочков, сложенных когда-то треугольничком, письма, адресованные дочке Клавдии в Саратов, и из них пара писем жене и детям на Алтай. Иван немногословен:
«Здравствуйте, любимая дочь Клавдия. Письмо от вашего родителя. Я пока жив, здоров, того и вам желаю в ваших молодых, юных летах. Я поступил в батарею и уже в боях побыл 6 раз. Был в атаке, но все атаки отбили, враг отступил…Пиши, дочь, письма почаще, у нас здесь очень скучно без переписки. Когда получишь письмо, то будто бы поговорил с вами. До приятного свидания. Жду ответ»…
«Добрый день, любимые дети. <…> Вы пишите, что мать болеет, трудно ей. Но я не могу помочь, потому что далеко. <…> Пишите мне. Самохин».
<…> Получил от вас много писем, был очень рад, пять писем на один день. Вы пишите, что вам плохо, но я вам могу только послать немного денег, рублей четыреста. Будет возможность - буду помогать, и сколько будет здоровья. <…> Целую»…
«22.05.44.
Любимой дочке Клавдии от папки. Сообщаю о своём здоровье, в настоящее время я жив, здоров. <…> Клаша, пропиши, как живёт мать, чем она болеет. <…> До приятного свидания, будьте здоровы. <…>».
Затем письма приходить перестали.
День Победы семья Самохиных встретила в селе Дундиха Троицкого района. Из воспоминаний Александры Ивановны:
«Шли по улице с сестрой Тасей, а навстречу – какая-то женщина. Вдруг она нас обняла, расцеловала и заплакала, сказала, что кончилась война и теперь все будет хорошо. Мы побежали домой с радостной вестью, все были счастливы. Радовались и одновременно плакали, ведь отца у нас больше не будет…».
Люди постепенно возвращались к мирной жизни, Евдокия Федотовна с ребятишками вернулась в Барнаул. Нужно было растить детей, жить. А детей мучил один вопрос: «Как, при каких обстоятельствах погиб их отец?». В доме стоял стол с документами – это папин стол, его трогать нельзя. Письма, много старых фотографий.
В неизвестности семья жила до 1970-х годов. На фронт Самохин уходил с того места, где позже был воздвигнут Мемориал Славы. Но в день открытия мемориала его имени там не было.
В поисках архивных документов хорошо помог старший брат Евдокии.
Татьяна Александровна узнала, что в конце 1943 года Иван Андреевич оказался в партизанском отряде. Летом 1944 года партизаны помогали армии освобождать Белоруссию. Иван Самохин был в составе группы, у которой было задание уничтожить вражеский эшелон. Группа наткнулась на засаду. Часть бойцов попала в плен, среди них был Иван. Бойцов допрашивали, подвешивали за ноги, били металлическими прутьями, но не один из них не предал своей Родины. Их сковали по двое, и повели на расстрел. Одному из бойцов удалось бежать, он впоследствии и рассказал о гибели отважных партизан...
Имя на Мемориале
В 1990 году Татьяна с дочерью поехали в Белоруссию. Меня туда не пустили, чернобыльская зона. В другой раз – а в другой раз не получается», - сетует Черкова.
В 90-е годы Черкова обратилась в Подольский архив Министерства Обороны. Долго не было ответа. Но потом все же пришла информация о судьбе деда. В военкомате Центрального района Татьяне сказали, что Иван Андреевич был позже перезахоронен, в том же районе. И там же нашлась запись об отправке на фронт в 1943 году.
Спустя двадцать лет имя Самохина Ивана Андреевича было установлено на мемориале Славы. Помог тогдашний мэр Барнаула Владимир Баварин. Он дал команду отлить табличку и провести торжественное мероприятие на Мемориале.
Иван Коренных, праправнук Ивана Самохина:
«На открытии вначале было солнце, потом пошел дождь, будто дед с нами был в этот момент. Потом, когда все закончилось – и дождь кончился. Так имя нашего бойца заняло свое законное место. Великий это был человек - прошел три войны, всегда помогал семье, выжил сам между войнами и семью спас..».
Иван играет в самодеятельном театре и хочет стать медиком. Среди его многочисленных родственников есть представители этой профессии. А Татьяна Александровна намерена изучить судьбы и других предков своих близких.
В материале использована исследовательская работа Галины Белоглазовой «Сибиряки вольные и невольные».
