Барнаульский фронтовик Леонид Мальшед долгое время числился пропавшим без вести

Когда барнаулец Леонид Васильевич Мальшед уходил на фронт, ему уже исполнилось 48 лет. Дома осталась жена Мария Прокопьевна и 16-летний сын Валентин, который к тому моменту уже начал работать токарем на станкостроительном заводе.

Домой Леонид Васильевич не вернулся. Давно нет на свете его жены и сына. Фронтовик так и не узнал, что у него был единственный внук, названный в честь деда Лео­нидом. Жизнь внука оборвалась в 36 лет. Вот и оказалось, что расспросить о погибшем фронтовике сегодня некого. Осталась только фамилия в металле на мемориале.

Забытое имя

Впервые услышала эту редкую фамилию почти два десятка лет назад, после того как увидела серию довольно качественных снимков довоенного Барнаула, которые хранились в одной семье, проживающей на улице Чеглецова. Автором снимков оказался Леонид Васильевич Мальшед, фронтовик, не вернувшийся с войны. Архив погибшего отца хранил его единственный сын Валентин Леонидович Мальшед. К сожалению, к тому времени он перенес инсульт, поэтому говорил с трудом.

К тому времени мужчина уже лет тридцать жил один. Его жена Анна, мама сына Леонида, в 45-летнем возрасте встретила мужчину и уехала с ним работать в Нефтекамск. Когда Валентин заболел, за ним стала ухаживать одинокая соседка Светлана Макаровна. Перед очередным Днём Победы собралась написать о Леониде Васильевиче Мальшеде. Но оказалось, что сын, хранивший его архив, переехал в Бердск, где жила сестра Светланы Макаровны. А других людей, знающих что-либо о фронтовике, найти не удалось.

Через несколько лет на мое имя в редакцию пришла бандероль из Бердска с фотоальбомом, в котором была часть снимков, виденных мною ранее в барнаульской квартире. К бандероли было приложено письмо от Светланы Макаровны, в котором она писала, что Валентин идет на поправку и недавно отметил свое 80-летие.

Больше встретиться с ними не удалось. А когда сама приехала по их адресу в Бердск, то оказалось, что нет уже ни Валентина Лео­нидовича, ни Светланы Макаровны. Ушла из жизни и ее сестра. Поэтому задать вопросы о семье фронтовика оказалось некому. В краеведческом музее фамилия Мальшеда неизвестна. О его снимках старого Барнаула тоже ничего не знают. Но есть же у меня портреты погибшего фронтовика, сделанные им снимки города, которые время от времени пересматриваю! Значит, можно попробовать найти какие-то сведения о нем.

Для начала припомнила некоторые факты из давнего разговора в барнаульской квартире его сына Валентина. Он говорил, что отец работал товароведом в «Алтайторге». А мама была продавцом в канцелярском отделе магазина «Красный», что на проспекте Ленина. В 30-х годах семья Мальшед снимала квартиру ближе к Оби, на улице Никитина, 26. Только тогда писали почему-то «Никитская», «Гоголевская» (Валентин также называл дом 36 на улице Гоголя, где они жили позже, но его давно снесли). А на углу улицы Льва Толстого и проспекта Ленина стоял большой двухэтажный дом, в котором размещались магазин «Культтовары» и фотосалон, где Леонид Мальшед, увлекавшийся фотографией, видимо, проявлял и печатал свои снимки. Этот адрес его сын Валентин упоминал неоднократно.

Дальнейшую информацию пришлось собирать по крупицам. Выяснилось, что Леонид Васильевич был призван на фронт Первомайским райвоенкоматом в 1941 году. Был пулеметчиком 380-го полка. Дошел до Кёнигсберга. В бою получил слепое осколочное ранение тазобедренного сустава с повреждением костей. 23 июня 1943-го Мальшеда отправили в эвакуационный госпиталь 1081. Лечился в глубоком тылу, в киргизском городе Фрунзе, ныне Бишкек. Там у него выявили двусторонний кавернозный туберкулез легких. 14 декабря 1943 года наш земляк умер.

В госпитальной книге его фамилия значится как Малышет. Писарь напутал. Но год и место рождения, сведения про жену, довоенный адрес ее проживания в Барнауле на Гоголевской, 36, в документах погибшего указаны верно. Правда, поверх последнего адреса кто-то написал: «Ул. Партизанская, 18». Возможно, во время войны Мария Прокопь­евна переехала в другой съемный дом?

Нашелся и документ, в котором сказано, что Леонид Васильевич Мальшед похоронен на Братском кладбище Первомайского района города Бишкека по адресу: ул. Дэн Сяопина (угол ул. Якутской), в индивидуальной могиле № 217. Там обозначены полное имя скончавшегося бойца и даты его жизни: 1894 – 14.12.1943. Братское кладбище занимает 13 гектаров. Оно было закрыто в 1956 году. Кстати, в госпитальной книге города Фрунзе значится 31 житель Алтайского края, умерший от ран и похороненный на том же кладбище.

Родных не осталось

Жена Леонида Мальшеда Мария Прокопь­евна первое время не знала о судьбе мужа. Писем от него не было. Извещение о гибели не приходило. Он числился без вести пропавшим, пока Мария с сыном не получили письмо от его товарища. Тот сообщил об обстоятельствах смерти от ран Леонида Васильевича и о том, что он похоронен во Фрунзе. С этим письмом вдова фронтовика обратилась в военкомат. Там сделали соответствующую запись. Позже это послужило основанием для занесения его фамилии на мемориал.

Продолжив поиски сведений о погибшем фронтовике и его семье, мы нашли жительницу Барнаула по фамилии Мальшед. Оказалось, Мария Николаевна на сегодня –
самая близкая родственница Лео­нида Васильевича, поскольку является вдовой его единственного внука, скоропостижно скончавшегося в 36 лет.

Она вспоминала:

– Я приехала на Алтай из Белгородской области в 1970 году. Устроилась работать на станкостроительный завод, точила заготовки. Леонид Мальшед, уже отслуживший в армии, работал слесарем. Его отец Валентин Леонидович был высококвалифицированным фрезеровщиком в шестом цехе. Оба немногословны, а Лёня еще и стеснительный. Внешне от других парней не отличался. Ходил в куртке-москвичке и олимпийке.

Когда неожиданно предложил выйти за него замуж, я удивилась, считала парня нерешительным. Его отец Валентин Мальшед стал со мной здороваться. Идет через наш цех на обед, глянет на меня, улыбнется. Потом узнала, что мама Леонида Анна Фёдоровна работает в заводоуправлении.

Как рассказывает Мария Николаевна, через пару лет после их свадьбы с Леонидом свекровь вдруг влюбилась в другого мужчину. С Валентином Анна не ругалась. Просто сказала ему: «Я ухожу». Тот переживал молча. А вот сын на мать обиделся. Бабушка Мария Прокопьевна сильно горевала. Валентин остался жить с ней.

Молодые приобрели дачу. Леонид был хоть и молчаливый, но хваткий. Построил там домик, купил машину. Возил туда отца и бабушку. Четыре года прожили дружно. И вдруг трагедия. 7 августа 1989 года, в воскресенье, семья ночевала на даче. Под утро Леонид пожаловался на боли в сердце. Скорая опоздала...

Валентин Леонидович молча переживал уход жены. Он не пил, не курил, никогда не ругался, с работы всегда вовремя приходил. После развода с Анной он не женился, 16 лет жил с мамой, которая ушла из жизни в 87 лет. Мария Николаевна жалеет, что тогда не расспросила подробно бабушку про ее погибшего мужа. Мария Прокопьевна иногда упоминала, что Леонид Васильевич много работал, а свободное время отдавал фотографированию. Его увлечение передалось сыну Валентину и внуку Леониду. Поэтому в доме было большое количество фотографий. Особенно нравились Марии снимки бабушки в молодости. Она была красавицей. Миниатюрная, прямой аккуратный носик, выразительные темные глаза. На довоенных фото она в красивых платьях и шляпках. Чувствуется, что муж снимал ее с любовью. Они были интересной парой. Женщина интеллигентная, никогда никого не обсуждала, ни с кем не ругалась, с женой внука общалась приветливо. Про то, как Леонида Васильевича провожали на фронт и как он погиб, бабушка старалась не вспоминать.

Как говорит Мария Николаевна, все архивы и книги погибшего фронтовика оставались в квартире его сына Валентина Леонидовича. Светлана Макаровна увезла его в Бердск неожиданно, никого не предупредив. Поэтому ничего из фотографий Леонида Васильевича ей взять не удалось. Про смерть Валентина им сообщили уже после похорон. А теперь уже нет и Светланы Макаровны. Куда делся архив старшего Мальшеда, неизвестно. Когда Мария Николаевна съездила в Бердск, в бывшей квартире Валентина Леонидовича жили уже другие люди, которые ничего не знали о прежних хозяевах.

Выходит, те снимки, которые были отправлены мне из Бердска, – единственные сохранившиеся. Конечно, это очень небольшая часть творчества фронтовика.