Как жители Усть-Калманского района осваивали целину

В Усть-Калманском районе годы освоения целины стали самыми успешными в его истории. Была поднята 31 000 гектаров целинных и залежных земель. В течение четырех лет район получал стабильные высокие урожаи. Но им предшествовали тяжелые годы борьбы и лишений.

После войны

О том, как жили односельчане в послевоенное время и период освоения целины, написал в своей книге бывший руководитель районного музея Иван Хохлов. После Великой Отечественной войны народ нес непосильное бремя налогов, голодал. В Усть-Калманском районе дела обстояли не лучше, чем на других территориях. Работали в сельском хозяйстве в основном женщины, старики и подростки, поскольку немногие вернувшиеся с фронтов и из госпиталей мужчины способны были к физическому труду. Фронтовиков назначали кладовщиками, завтоком, завфермой, бригадирами, счетоводами. Работали все, как и в войну, за «палочки». Иногда за трудодни выдавали зерно, но не больше 100–200 г за каждый. Житель Ельцовки А. Смирнов вспоминает: «Осенью 1947 года впервые за многие годы выдался неплохой урожай зерновых. Недавно избранный краевым депутатом председатель ельцовского колхоза им. Куйбышева И.И. Никитенко разрешил выдать за трудодень аж по одному килограмму. На току кипела работа по очистке намолоченного зерна, женщины – на веялках, старики – на решетах. Вдруг к току подъехала райисполкомовская эмка, из нее вышел председатель райисполкома Андрей Бандура и огромного роста тучный начальник управления сельского хозяйства края С.В. Шевченко. Краевой начальник, ни с кем не здороваясь, сразу к председателю с вопросом: 

– По сколько приготовился выдавать?

– Да вот решили по килограмму, – последовал ответ.

– Многовато. Хватит на первый раз и по полкило, – и направился к вороху отходов, что накопился от веялок. Зачерпнул свернутой в виде совка газетой, встряхнул – мякина слетела, на газете осталось несколько щуплых зерен, и заключил: – Вот это можете выдавать.

Рядом у веялки наблюдали за происходящим женщины.

– Бабы! Он нас за людей не считает! – взвизгнула маленькая, худенькая Зина Прилукова, подбежала вплотную и еще громче: – Сам вин який, а я должна своих детей, как поросят, мякиной кормить!

Не ожидая такого поворота, высокий начальник, не прощаясь, быстро зашагал к машине. Бандура шепнул председателю:

– Выдавай по килограмму».

Не получая по трудодням, колхозники продолжали платить сельхозналог. Им облагались живность, коровы, свиньи, овцы, пчелосемьи, огородные культуры. Недоимки росли из года в год. Своеобразным довеском к нему был оскорбительный введенный в 1944 году налог с холостяков и бездетных. Не менее обременял и государственный заем, на который обязаны были подписываться и платить ежегодно. Для сбора недоимки по этим платежам в каждом сентябре райисполкомом в села направлялись специальные уполномоченные из числа райактива. В 1950 году в такой командировке оказался в селе Михайловка А. Смирнов:

«Вместе с участковым налоговым инспектором и агентом заходим в избу к недоимщице. Навстречу хозяйка лет сорока. На печи на соломе лежит абсолютно голая девушка лет восемнадцати. Хозяйка быстро снимает с себя ватник, прикрывает наготу дочери, сама остается в холщовой исподней рубахе. В избе шаром покати. Лавки, полати, мебель – все пошло на дрова. Только в переднем углу небольшой ларь, а в нем на дне прикрыта ситом горстка отрубей. Недоимка за несколько последних лет с хозяйки не списывалась, потому что ее муж пропал без вести. Во дворе, как и в избе, все сгорело в печи: и плетни, и сарай, и сени, и даже ступеньки крыльца, а огород зарос бурьяном, не было картофеля для посадки».

Не легче давались расчеты с государством и по мясу, молоку, шерсти, яйцу, коже. Ежегодное снижение цен на продовольственные и промышленные товары народного потребления ощутимых результатов не давало, так как их не было на полках магазинов. Иногда в села приезжали автолавки, товары выдавались по указанию председателя колхоза. А. Смирнов вспоминает: 

«Когда нашего председателя избрали в краевой Совет, то обнаружилось, что на сессию в Барнаул ему придется ехать не иначе как в ватных штанах и нагольном полушубке. Срочно за счет государства его одели в костюм и приличное пальто. Другой председатель, «однофамилец» по названию колхоза, что расположен был в Огневских горах, в летнее время на районные совещания выезжал в ватнике на голое тело (без рубашки). Негде было купить одежду».

Сельские жители в таких условиях умудрялись жить, работать, рассчитываться с государством и оставаться людьми, растить и учить детей.

Засуха

В начале пятидесятых годов Александр Смирнов работал в аппарате райкома партии. По его словам, абсолютно все в районах подчинялось райкому партии и абсолютно за все с него и спрашивалось, а в первую голову с первого секретаря, коим в те годы был Митрофан Трофимович Зинченко. Председателем райисполкома – Иван Максимович Баранов.

Главнейшей обязанностью райкома было выполнение районом госпоставок зерна, поэтому он следил за своевременной вспашкой полей, севом, уборкой и тому подобным. Помимо этого, силами колхозов район обязан был выполнять план лесозаготовок, вести дорожные работы. И это при тех неимоверных трудностях, когда техника МТС была до предела изношена, не хватало запчастей к ней, а главной тягловой силой в колхозах оставались волы и коровы да измученные работой и постоянной бескормицей лошади.

В 1950–1951 гг. на Западную Сибирь свалилась небывалая засуха.

Из-за недостатка кормов начался падеж скота. В первую очередь это сказалось на овцах: кроме сена, они ни к какому корму не приспособлены. Краевые власти разрешили основное овцепоголовье сдать в мясопоставку и реализовать по сниженным ценам населению. Часть поголовья коров было предложено отправить в более благополучные края и области Восточной Сибири. Бюро райкома ослушалось и отказалось от этого варианта, рассудив так: отправим, а с чем же сами останемся? Не век же быть засухе. Колхозников направили на заготовку и вывозку сена и соломы из горных районов – Чарышского и Змеиногорского, коров раздали на подворья колхозников. Падежа избежать не удалось, однако основное поголовье скота сохранили.

Другое дело с сохранностью хлебов. Если в 1950 году удалось собрать кое-какой урожай, то в 1951-м повторившееся засушливое лето грозило погубить урожай полностью, так как поднявшиеся всходы, не набрав колоса, «горели». Обеспокоенное таким положением дел руководство края приказало организовать полив полей.

В один из июльских воскресных дней коллективы учреждений и организаций райцентра, в которых имелись лошади, вышли на ближайшее пшеничное поле колхоза им. Молотова, что за речкой Калманкой. Слабенькие, не выше 30–40 см, с легонькими колосками в пять-шесть щуплых зерен, всходы имели жалкий вид. Понимая бессмысленность и глупость затеи, все же колхозники стали поливать поля.

Когда помощник первого секретаря крайкома поинтересовался, начали ли полив полей,  Митрофан Зинченко ответил: «Начать-то начали, но ведь это же из театра абсурда, не находишь?» Через некоторое время ему перезвонил секретарь крайкома и устроил разнос.

После этого «приятного разговора» с Барнаулом на эмке вслед за пожарной машиной с автоцистерной Зинченко и Баранов явились на поле. Пожарные пробовали направить струю горизонтально, но она подняла фонтан грязи вместе с соломкой. Зинченко попробовал сам, но брандспойт вырвался из его рук, сам Митрофан упал (подвела раненая нога).

В 1952 году ослушников настигает неожиданная кара. В передовой статье «На страже интересов общественного хозяйства колхозов» газеты «Правда» за 19 апреля сказано, что в Алтайском крае не ведется должным образом борьба с нарушениями устава сельхозартели. Назывались районы, руководители. О Зинченко и Баранове сказано мимоходом, без указания конкретной вины, следующее: «Без зазрения совести Зинченко и Баранов запускали руку в колхозный карман». До появления этой статьи Зинченко и Баранова срочно вызвали в Москву в Центральную контрольную комиссию при ЦК ВКП(б). По рассказу Баранова, их принял председатель комиссии, выяснять ничего не стал, сказал только, чтобы возвращались домой, а там разберутся…

Как только они вернулись из Москвы, их сразу же арестовал следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры СССР. Суд определил Зинченко 10 лет, а Баранову – 15 лет.

Ровно через год после смерти Сталина они были реабилитированы за отсутствием состава преступления, восстановлены в партии и направлены в Чарышский район директорами совхозов.

Закат сталинской эпохи

К началу 50-х годов восстановление сельского хозяйства было в основном завершено. Валовая продукция почти достигла довоенного уровня. Однако проблем и трудностей в селах района было великое множество.

Техника на МТС и в колхозы поступала слабо. Труд был преимущественно ручным. На отчетных собраниях в колхозах звучала критика за невыполнение плана. И на этом фоне нелепым и нелогичным было постоянное восхваление И.В. Сталина. К примеру, в колхозе им. Молотова прошло собрание, посвященное выдвижению кандидатов в депутаты в краевой Совет. Бурными аплодисментами встретили предложение «выдвинуть кандидатом в депутаты Алтайского краевого Совета великого вождя и учителя И.В. Сталина и его верных соратников В.М. Молотова, Г.М. Маленкова».

Одновременно с восхвалением Сталина часто публиковались материалы об английских и американских шпионах. Нередки были случаи, когда нарушителей устава сельхозартели привлекали к уголовной ответственности. К примеру, бухгалтер райпотребсоюза С. без разрешения правления на земле колхоза им. Молотова нарубил 0,5 куб. м чащи. При задержании и составлении акта назвал вместо своей другую фамилию. Его исключили из рядов КПСС и привлекли к уголовной ответственности.

Не до конца оправившаяся от войны деревня давала обществу больше, чем получала. Заготовительные цены были во много раз ниже рыночных. В 1953 г., как и четверть века назад, государство платило колхозам около 80 копеек за центнер зерна. Затраты же на его производство доходили до 6 рублей. Цены на картофель не возмещали даже расходов по его доставке на заготовительные пункты. Налоги, платежи, производственные расходы, отчисления в неделимый фонд поглощали 68% денежных доходов колхозов. Дорого обходились колхозам услуги МТС – в пятую часть урожая зерновых. В результате коллективные хозяйства района, как и всей страны, за редким исключением, были убыточными.

Однако не все так плохо было и в эти трудные послевоенные годы. Большинство колхозников самоотверженно трудились на полях и фермах. Посевная площадь колхозов района к 1953 году по сравнению с 1945 годом увеличилась на 20 676 гектаров. Прирост поголовья скота за эти же годы был следующим: лошадей – 1697 голов, крупного рогатого скота – 3383, овец – 14 958, свиней – 7055, птицы – 54 262. Строили школы, больницы, организовывали киноточки, радиоузлы.

По сравнению с военными годами незначительно, но выросло благосостояние населения. За восемь месяцев 1953 года системой потребкооперации в районе продано населению 187 велосипедов, 7 мотоциклов, 43 швейные машинки, автомобиль «Москвич», а также радиотовары, музыкальные товары, спортинвентарь.

Освоение

В конце лета 1953 г. на сессии Верховного Совета СССР была оглашена новая экономическая программа.

В числе мер по выводу сельского хозяйства из затяжного кризиса были увеличение капитальных вложений; повышение закупочных цен на мясо, молоко, шерсть, другие сельхозпродукты; «изменение ошибочного и вредного» отношения к личному хозяйству селян. Правительство списало все недоимки с личных хозяйств, накопившиеся с военных лет; уменьшило вдвое сельхозналог; снизило нормы обязательных натуральных поставок. Крестьяне вздохнули свободнее.

На целину по комсомольским путевкам ехала в основном заводская и фабричная молодежь из крупных промышленных центров, зачастую не знавшая, как подступиться к трактору. Об этих событиях вспоминает бывший секретарь райкома комсомола И. Чупиков: «Прибывала новая техника: по заснеженным тропам гнали из Алейска поблескивающие новенькой краской ДТ-54, гоголями плыли по белым барханам С-80. На санях тянули плуги, сеялки, бороны, волокли цистерны с горючим…

А людей, пополнение как встречать? Первый секретарь райкома партии Николай Филиппович Назаров собрал нас и по-отечески спрашивал:

– Готовы ли завтра в Алейск за людьми? А где разместят, смотрели? Койки, матрацы, подушки, умывальники? Баня? А столовая?

А назавтра в своем кабинете он поднимал поочередно всех. Петру Егоровичу Ягодкину, парторгу Огневской МТС, сыпал вопросы:

– Сколько будок поставили на полозья? А сами полозья не из Демидовского арсенала?! Печки как пристроили? Трубы-то не от старых кержацких самоваров? А дрова?

А зима лютовала. От гор до самого Алейска лишь тракторные тропы. Март, а морозы лютые, бураны кромешные».

Пополнение прибыло на все МТС и в совхозы. Разместились, расселились. В Калманский совхоз, кроме парней, прибыла группа девушек, 15 девчат из московских ресторанов, кафе, закусочных и буфетов.

Директор совхоза Фёдор Фёдорович Карпенко, умнейший и деликатнейший человек, опытнейший руководитель, хватается за голову:

– Ума не дам, что делать-то буду с ними?! У меня теперь и просто повара, и шеф-повар, и кондитеры, и официанты, и бакалейщики… Ну хоть на каждом отделении открывай рестораны, буфеты, закусочные.

Беседовали с каждой из прибывших девушек. Часть осталась в этом совхозе, а другая поехала в целинные бригады МТС. Остальным нашлось дело в райцентре – открыли кондитерский цех.

Слово – хлеборобам

А.А. Зеленчуков – первоцелинник, награжден орденами и медалями – вспоминает:

«3 марта 1954 года г. Елец Орловской области торжественно провожал первую партию целинников, в числе которых был и я. 12 марта холодной метелью нас встретил Барнаул. В Алейске ожидал трактор с санями. Поздно вечером 13 марта прибыли в Усть-Калманку. Встретили очень тепло. Секретарь партийной организации МТС К.И. Сигарев и старший механик Я.М. Острецов сделали все, чтобы мы испытывали как можно меньше неудобств. Вначале нас разместили в конторе МТС, а затем поселили на квартирах рабочих. Начались целинные будни. Жили и работали в Воронихе. На всю жизнь запомнил свою первую борозду. Я долго стоял и смотрел на нее. Началась уборка урожая. Я получил новый комбайн С-4, штурвальным у меня стал мой друг – П.Я. Рябцев. Так я стал хлеборобом».

П.Р. Бондарев пишет:

«Первый хлеб был незабываемым зрелищем. В 1954 году его везли на элеватор красным обозом. Лозунги, транспаранты, флаги на машинах. Хотя уборку в тот год начали поздно, смогли собрать по 18,7 центнера с гектара. Первый хлеб целины полностью сохранить и переработать не удалось. Он лежал в нескольких местах буртами, элеватор был не способен принять его весь. Сдали государству 85 млн пудов».

Экономика – на подъёме

Целинные годы были, пожалуй, самыми успешными в экономике района за всю его историю. Если в 1953 г. сдали государству 1,75 млн пудов зерна, то в 1956-м – 9,6 млн пудов, а в 1957-м – 7,3 млн пудов. Быстрыми темпами стало развиваться общественное животноводство. К началу 1957 года по сравнению с 1954-м поголовье КРС увеличилось в 1,2 раза, свиней – в 1,7 раза. Одновременно выросла и продуктивность животноводства. Некоторые передовые хозяйства были известны далеко за пределами района. Колхоз «Пролетарская победа» был репродуктором семян зерновых культур и обеспечивал семенами многие хозяйства Западной Сибири.

Колхоз «Мировой Октябрь» славился производством шерсти, имени Калинина и «Пахарь» поставляли лошадей для армии.

Все хозяйства были многоотраслевыми, держали по несколько видов скота и птицы.

Улучшилось благосостояние жителей сел. Старожилы утверждают, что «вволю наелись хлеба только к 1956 году». К этому времени выросла натуроплата колхозникам за трудодни, в совхозах повысилась зарплата.

За три года (1954–1956) резко выросла продажа промышленных и продовольственных товаров, строительных материалов, спортивных и культтоваров. Товарооборот в 1956 году по сравнению с 1953-м возрос в 2,1 раза, а по сравнению с довоенным 1940-м  – в 4,8 раза.

В эти годы началось массовое строительство жилья, производственных и социальных объектов. В Усть-Калманке построили общественную баню, здание райкома партии, отделение почты.

По Чарышу постоянно ходили баржи, катера, теплоходы. Переправа через реку была паромная, она доставляла много хлопот и речникам, и автомобилистам, но, несмотря на трудности (особенно в период половодья), обеспечивала прохождение и автомобильного, и речного транспорта.

В 1956 году в Усть-Калманке началось строительство аэропорта. Спустя год это уже был действующий филиал 118-го барнаульского авиаотряда. Кроме пассажирских, аэропорт принимал самолеты с почтовыми грузами. При необходимости тяжелобольных могли менее чем за час доставить в краевой центр. Для этого специально вызывали самолеты медицинской авиации.

Успехи экономики района за четыре целинных года очевидны. Район сделал рывок вперед.