В барнаульском «Крошечном театре» маленьких зрителей удивляют русским фольклором и сказками

Не первый год знакомо родителям барнаульских дошколят название этого места, в котором живет и дышит русская сказка. Но легко ли увлечь таким исконным фольклорным материалом маленького зрителя, привыкшего к другому продукту – примитивному, но зрелищному, приносящему немалые прибыли организаторам шоу-программ?

Момент доверия

Очень и очень непросто, констатирует руководитель проекта «Крошечный театр» Надежда Воробьёва:

– В такой конкуренции за душу ребенка буквально сражаться приходится. Здесь недостаточно нанять аниматоров, включить проектор… Чтобы самым юным нашим зрителям и их родителям понравилась сказка, приходится анонсировать, показывать, рассказывать, привлекать партнеров. Зато те, кто побывал у нас однажды, получают чуть больше, чем ожидали. Уходят в восторге, потом рекомендуют нас друзьям, знакомым по сарафанному радио. И наступает момент доверия, когда зритель идет к нам на любой спектакль, так как знает: наши постановки хороши и полезны для детской души и ума.

– Помните, когда случился этот момент доверия?

– Как иммерсивный театр для детей мы работаем более шести лет, но лишь в последние два года реально увидели это чудо возвращения ребятишек к русскому слову, к фольклору. Есть у нас лакмусовая бумажка интереса к нему, сказка «Серебряное копытце»: мы стали собирать на нее зал. Или, что еще удивительнее, зритель пошел на «Серую шейку», не слишком, казалось бы, выразительную по сюжету. Сейчас в нашем репертуаре около двадцати сказок, мы берем в работу и русскую детскую литературу: Мамина-Сибиряка, Бажова, Михалкова, Маршака, незаслуженно забытую Агнию Барто. Современные родители этой детской литературы не знают – как они могут передать ее своим детям? Здесь, у нас, мамы и папы вместе с ребятишками впервые ее открывают.

Это и впрямь удивительно. В городе сколько угодно площадок, аниматорских, интерактивных, местных и гастролирующих, нет проблем найти для ребенка развлечение. А родители ведут детей смотреть сказку.

Чтобы вполне постичь природу такого интереса, иногда Надежда Воробьёва работает «под прикрытием». Например, бывая со своим ребенком в других городах, старается попадать на детские спектакли. И пока дитя смотрит и впечатляется, его мама еще и с профессиональной точки зрения подмечает, как в детских театрах России решается пространство постановки, от сценария и композиции до декораций и оформления.

Фольклор – не попса

Надежда Александровна по образованию преподаватель декоративно-прикладного искусства, в рамках институтской программы проходила блок предметов по народному творчеству. К русскому сказочному фольклору прикипела сердцем, а потому и относится трепетно, считая его благодатнейшим материалом. Недаром ведь к нему обращаются писатели, сценаристы, театралы, киношники и самые различные детские специалисты, от логопедов до психологов.

Однако театрализация сказки – дело тонкое. Слишком уж велик соблазн перелицевать ее в нечто попсовое и легко «заходящее», в «замануху» для публики, лишь бы она шла и кеш исправно поставляла. И вот уже несчастная Василиса Премудрая с многострадальным Иваном-царевичем переписываются в стихах весьма посредственного уровня, а то и вовсе персонажи перемещаются в диктуемые нынешними реалиями обстоятельства. Примеров удачных переделок очень мало, одним из них наша собеседница считает мюзикл «Мама» по мотивам сказки «Волк и семеро козлят».

– Лично мне близка позиция Алексея Толстого, мы используем русские сказки в переложении этого автора, – продолжает Воробьёва. – К исходному фольклорному материалу он относится бережно, собирая и сохраняя жемчужинки текстов. Складывались они веками, выкристаллизованный этот язык прекрасно ложится на нашу ментальность, а темпоритм просто идеален для детского восприятия. Наверное, это и есть то, что принято называть культурным кодом России, передаваемым от поколения к поколению. Не нужно пытаться улучшить сказку. Пусть Зайчик причитает точно так же, как два века назад, по-русски. И если избушка у него лубяная, надо просто объяснить детям, что это такое, а не выбрасывать непонятное из сценария.

Всё по-взрослому

«Крошечный театр» – смешанный. Артисты одновременно взаимодействуют друг с другом, с кукольными персонажами и со зрителем. Хорошо работает этот прием: дети верят в реальность такого пространства! И нет в зале ни искусственных эмоций, ни безучастных лиц. Маленькие зрители решают, прощать ли Лисичку и как спасать Петушка. Обнимают и успокаивают тех, кого обидели, прогоняют обидчика. И смешно комментируют старые как мир ситуации, на современный лад конечно же. На вопрос, что Зайчику сделать, чтобы остаться в своей избушке, отвечают например: «Ипотеку погасить», «За квартиру заплатить» или «Вызвать полицию», чтобы прогнать хитрую Лису из незаконно занятого ею жилья. Как-то в один из интерактивных моментов сказки два абсолютно незнакомых малыша, взявшись за руки, начали совершенно одинаково танцевать. Удивленные взрослые потом, конечно, поняли, что программа-то одна на всех у воспитателей и музыкальных руководителей детских садов Алтайского края.

К слову, с постановкой фольклорного материала, песнями, потешками, играми-хороводами «Крошечному театру» помогает Марина Сигарева, преподаватель краевого колледжа культуры, руководитель фольклорного коллектива «Утешная канарейка».

Наблюдая за родителями, которые приводят детей, Надежда Воробьёва выявила еще один воспитательный эффект сказочных постановок «Крошечного театра»:

– Мамы и папы порой приходят раздраженными, взвинченными, усталыми – ну мало ли какие ситуации они переживают в данный момент. Но смотрят спектакль вместе с ребенком, помогают ему в борьбе со сказочным злом и на наших глазах успокаиваются, замедляются, расслабляются. К середине спектакля взрослые уже с нами, а после окончания не хотят уходить. Так что русская сказка – это не только, а может быть, и не столько для детей. Мы не знаем, кем станут в будущем наши юные зрители, но уверены: вырастут они эмоционально отзывчивыми, эстетически развитыми, добрыми и умными людьми.