Биографии многих архитекторов связаны с историей Барнаула

«Архитектура – это музыка, застывшая в камне», – сказал когда-то поэт Гёте. С Барнаулом за его почти 300-летнюю историю связаны биографиями самые разные архитекторы. Кого-то из этих творцов запомнили больше, кого-то меньше. И День строителя, который будет отмечаться 9 августа, дает повод рассказать о нескольких таких людях.

Путаница с князем-архитектором

Издавна автора проекта Петропавловского собора в Барнау­ле называют в разных публикациях Дмитрием Макуловым. Но князя-архитектора Макулова звали все же Петром Васильевичем (1730–1780). Можно отметить, что на сайте Московского государственного объединённого художественного историко-архитектурного и природно-ландшафтного музея-заповедника Департамент культуры Москвы предложил третий вариант его имени и отчества: «В 1773 г. на месте бывшего Летнего Анненгофа по проекту архитектора Ринальди началось возведение Екатерининского дворца. Руководить строительством дворца императрица поручила архитектору князю П.П. Макулову».

Архитектора называют «Д.П. Макулов» повсеместно только в сибирских сообщениях о строительстве барнаульского собора: «В 1767 г. духовное правление Барнаульского завода обратилось в Кабинет с прошением «разрешить построить церковь на каменном фундаменте, кирпичную... ибо за слабостью здесь грунта и дряблостью леса деревянное строение весьма непрочно и не более двадцати лет простаивает». К этому времени Петропавловский собор простоял уже 19 лет. В ответ на прошение в декабре 1767 г. из Петербурга был прислан проект каменного Петропавловского собора архитектора Д.П. Макулова, выполненный в стиле барокко. Поскольку в Кабинете проект был признан сделанным «с излишнею весьма огромностью и по смете превосходящим гораздо предписанные пределы», в Барнауле должны были его взять за образец и доработать. Разработка сметы и плана строительства собора были поручены горному инженеру И. Медеру и подпоручику П. Попову, с чем они успешно справились» («История Барнаула: Учебное пособие для средней школы», Барнаул, 2000). В Томске и Кемерове тоже пошли по барнаульским стопам в таком написании данных архитектора.

Примечательно, что в сборнике «Архитектурное наследство» еще в 1951 году напомнили, что князь-архитектор был офицером в отставке: «К восстановлению дома в Лефортове московским генерал-губернатором Мамоновым был привлечен некий князь Пётр Макулов, рекомендованный им как сведущий в архитектуре специалист: «отставной маэор князь Макулов, который весьма знающ...» (см. Р. Подольский «Петровский дворец на Яузе»).

Про то, как Пётр Макулов проектировал церковные постройки и перестройки, можно найти десяток-другой источников столичного происхождения, а церковное зодчество «Дмитрия Макулова» ограничено лишь Петропавловским собором в публикациях в Барнауле, Томске и Кемерове.

Единственная «ропетовщина» осталась в Барнауле?

В 2017 году издательство «Эксмо» выпустило подарочное из­дание «Архитектура России», в котором есть строчка про Барнаул: «Терем» в усадьбе «Абрамцево» в 1873 году построил Иван Павлович Ропет (его настоящая фамилия Петров, но творил он под псевдонимом-анаграммой собственного сочинения), которого многие специалисты считают не иначе как главным апологетом возрождения русского зодчества в конце XIX века. Через журнал «Мотивы русской архитектуры» он, как говорили его современники, проповедовал фольклорную линию. И находил самый широкий отклик, хотя были и те, кто употреблял саркастическое определение «ропетовщина».

К сожалению, большинство его произведений до нашего времени не дошло, так как построены они были из дерева. К счастью, уцелел каменный Народный дом в Барнауле, в котором ныне располагается филармония».

Соавтор Шпеера

Рудольф Волтерс (1903–1983) – немецкий архитектор, основной разработчик шпееровского плана перестройки Берлина, представитель нацистской архитектуры. В 1932–1933 годах Волтерс работал в Советском Союзе, в Новосибирске. Им был спроектирован поселок железнодорожников на станции Инской и комплекс зданий института военных инженеров транспорта (который, кстати, окончили некоторые наши земляки, ставшие генералами КГБ). Возвратившись в Берлин в 1933 году, Волтерс написал книгу «Специалист в Сибири». Ее издали на русском языке только в 2010-м.

Архитектор, который уезжал из одной Германии, веймарской, вернулся уже в другую страну, гитлеровскую. Поэтому в своей книге он, разумеется, вполне антисоветски изобразил Сибирь, в том числе и наш регион. Примечательны представления Волтерса о протяженности трасс на Алтае. Немец так и не понял, что из Барнаула после 1930 года (окончания строи­тельства Турксиба) тоже можно было попасть по железной дороге в Среднюю Азию. В этом недопонимании немца кто-то, наверное, увидит и бдительность тогдашних органов.

Судите сами о противоречиях «клюквы» о нашем крае от соратника Шпеера (гитлеровского архитектора и министра, будущего подсудимого Нюрнбергского трибунала 1946 года): «Я познакомился с профессором Томского университета, который собирался ехать через Новосибирск на Бийск, чтобы вблизи города Улала на Алтае организовать новый курортный комплекс. Он был убежденным членом партии и гордо носил высокий орден на груди, орден, приносивший ему месячную ренту в 40 рублей. Профессор показал мне генеральный план курорта, который он, медик, сам спроектировал. Курорт был задуман грандиозно, как и все что проектируют русские, с банями, лечебными корпусами, парками, бассейнами, подиумом для му­зыкальной капеллы и со всем прочим, что положено.

Следующим ранним утром мы пересекли под Барнаулом Обь и видели, что лед на ней уже взломан и движется. Дальше путь шел через необитаемые степи и пустыни, оживлявшиеся только маленькими поселками у железнодорожных разъездов. Рядом с каждой станцией, несколько в стороне, стояла деревянная уборная с большой односкатной крышей, одно из лучших архитектурных достижений нашего железнодорожного проектного бюро в Новосибирске. Сотни раз видел я в глухой пустыне этот самодовольный вырост, естественный продукт социалистической культуры и планового хозяйства».

Самый, наверное, известный сейчас фильм об Альберте Шпее­ре – это художественная картина с актером-голландцем Рутгером Хауэром в главной роли. Фильм появился в 1981 году, в год смерти Шпеера. Но Волтерса в том фильме нет, потому что его шеф до самой смерти судился со своим старым другом, хотя тот единственный поддерживал семью Шпеера во время его 20-летнего заключения, вынося записи из тюрьмы во время свиданий. Шпееру не нравилось, что Волтерс скрупулезно сохранил и передал в архив в Кобленце свидетельства о соучастии своего бывшего шефа в подготовке плана «окончательного решения еврейского вопроса».

«Родину» спроектировал ленинградец

Насколько у нас путаются даже в архитекторах XX века, можно видеть на таком примере: автора проекта кинотеатра «Родина» повсеместно называли и называют в СМИ московским архитектором. Хотя он всегда работал в Ленинграде и умер в блокаду.

Григорий Френк родился в Кие­ве в 1903 году. Там же окончил гимназию, а в 1921-м поступил на архитектурный факультет Академии художеств в Петрограде, которую окончил в 1926-м. Потом работал в Роскинопроекте, в проектном бюро Горздрава. В 1933 году в проектном отделе Всесоюзного института экспериментальной медицины (ВИЭМ) Григорий Харитонович участвовал в разработке нового комплекса ВИЭМ в районе больницы им. Мечникова. Там появились научно-исследовательские, лабораторные и жилые здания, а также ряд вспомогательных сооружений, оформленных как единый ансамбль.

До 1941 года Френк подавал свои проекты на различные творческие конкурсы, часто получал премии. После начала войны архитектору поручили маскировку разных объектов, но к зиме он быстро ослабел и умер в январе 1942 года от недоедания.