Сто лет назад родился герой ВОВ, о котором писал Некрасов

16 ноября нынешнего года исполняется 100 лет со дня рождения Михаила Волегова, прототипа Валеги из знаменитой книги Виктора Некрасова «В окопах Сталинграда».
 

С Михаилом Ивановичем автор этих строк познакомился более четверти века назад, но материала тогда о нем не написал. Встреча была случайной, а писали в то время о знаменитом ординарце легендарного Виктора Некрасова много. Повторяться не хотелось, а те емкие штришки, что довелось услышать в разговоре, были использованы в других статьях. Ну например, Михаил Иванович поведал, что денежное довольствие на войне полагалось в том числе и рядовым солдатам.

Еще он говорил, что самих денежных знаков во время получения довольствия они и не видели, поскольку ведомостей было две. В одной расписывались в получении денег, в другой – в перечислении их в фонд обороны. Это к слову, а теперь к делу.

Душевный разговор

Встреча с Михаилом Ивановичем была из тех, что не забываются. Мы пришли к ним в дом с журналистом бурлинской газеты Любовью Малышевой для хозяина неожиданно, но от ворот поворот не получили. Я долго пытался разговорить Волегова, но – редкий случай – не получалось. Раздосадованный сам на себя, я, наконец, встал с табурета, извинился и сказал, что мы, пожалуй, пойдем. Михаил Иванович удивленно на меня взглянул и спросил:

– А куда вы пошли? Бабка только борщ заправила, сейчас обедать будем, а они пошли…

Вот тут я столкнулся с тем, чего сегодня в нашем обиходе почти не осталось. С настоящим русским гостеприимством не по обязанности, а по душе. Надо ли говорить, что и долгий последующий разговор получился по-настоящему теплым.

Волегов рассказал и о том, что в Сталинграде, как это описано в книге, он вместе с Некрасовым не воевал (хотя недолго пробыл и там). Это случилось позже, уже на Украине. А на вопрос, вспоминает ли он Сталинград, сказал просто: «Так человек же своей памяти не хозяин, глядишь, и туда забредет».

И тут я вспомнил один эпизод из книги Виктора Некрасова, уж не знаю, было это с Волеговым или кем-то другим, но к Михаилу Ивановичу с его хозяйственностью и ответственным отношением к делу, которое он доказал, будучи на фронте, это подходило один в один. Тогда он прошел через вражеские позиции к своему командиру и его товарищам, поскольку посчитал, что сидеть им голодом не есть правильно.

«Может, подогреть…»

«Валега… Самый настоящий Валега – головастый, крутолобый, в неимоверных башмаках своих с загнутыми носками. Стоит в дверях. В шинели, кажется моей, до самых пят. Мнется.

– Ты откуда взялся, Валега?

– Оттуда… От нас…

Неловко козыряет. Это у него всегда плохо получается. Снимает из-за спины мешок…

– Тушенку принес, шинель…

– Ты с ума спятил?

– Зачем спятил? Вовсе не спятил.

Валега сопит и никак не может открыть немецким ключом с колесиком на конце консервную банку. Он даже не спрашивает, голоден ли я. Я вопросов не задаю, чувствую, что могу сорваться с нужного тона. Их задают другие – Карнаухов, Чумак. Валега отвечает неохотно.

– Шинель только мешала, не по росту. А так ничего. Там, левее чуть – разрыв у них. Между окопами. Днем высмотрел, а ночью… Может, подогреть, товарищ лейтенант?»

– После войны сразу как-то и не вспоминалось о ней, – рассказывал Михаил Иванович. – Никакого желания не было. А потом, когда уже несколько лет прошло, встретил я на базаре в Барнауле знакомого солдата из нашего батальона и подумал, а вот бы хорошо было и с командиром своим, с Некрасовым, повидаться.

Боевыми дорогами

Со ставшим после Победы знаменитым писателем Виктором Некрасовым его связной Михаил Волегов шел вместе по фронтовым дорогам около полугода. А это очень много для Великой Отечественной войны. 14 октября 1943 года их 79-я гвардейская дивизия освободила город Запорожье, за что ей было присвоено почетное наименование Запорожской. И хотя проселочные грунтовые дороги, по которым передвигались войска, развезло так, что иной раз танки садились на днище и не могли без посторонней помощи тронуться с места, 25 октября части дивизии вошли в Днепропетровск.

Уже в апреле 1944-го за участие в освобождении города Одессы 79-я гвардейская стрелковая Краснознамённая ордена Суворова II степени дивизия была награждена орденом Богдана Хмельницкого II степени.

В начавшейся 18 июля 1944 года Люблин-Брестской наступательной операции части дивизии успешно форсировали реку Западный Буг, вступили на территорию Польши и во взаимодействии с другими соединениями армии 24 июля 1944 года освободили Люблин. Там в госпитале Волегов на долгие годы попрощался с раненым Некрасовым, а сам пошел воевать дальше. Но делать это ему пришлось недолго.

Переведенный из саперов в повара, он вместе со своим саперным батальоном переправился 1 августа через Вислу на плацдарм в районе Магнушева. И вот там-то на плацдарме был ранен и сам Волегов. Кашеварил привычно на своей кухне, как он рассказывал. Тут и прилетело. Было это 9 августа, а за неделю до этого командир 88-го отдельного гвардейского саперного батальона гвардии майор Петров подписал представление на Валегу к награде. Первый и последний раз за войну.

«Товарищ Волегов в должности батальонного повара своевременно, доброкачественно обеспечивает горячей пищей личный состав батальона. 1–2 августа 1944 года гвардии ефрейтор Волегов, несмотря на ураганный обстрел и бомбежку противника, на себе доставлял горячую пищу на переправу Коса через реку Висла. При обстреле был ранен боец Фролов, товарищ Волегов оказал ему первую помощь и на себе вытащил его из-под обстрела. Товарищ Волегов за проявленное мужество и отвагу достоин правительственной награды – медали «За отвагу».

Встреча с командиром

Однако почетную эту награду Валега не получил, решило начальство, что хватит с повара и медали «За боевые заслуги». Михаил лежал в трех госпиталях, а после был комиссован. Домой вернулся 4 января 1945 года. Поначалу жил в Барнауле, женился. В 1950 году семья переехала в Бурлу, где Михаил Иванович стал работать в коммунальном хозяйстве.

Про то, как Михаил Волегов отыскал своего боевого командира, об их переписке, приезде Некрасова в 1971 году в Бурлу, написано много. Так же, как и о попадании знаменитого писателя в опалу, отъезде Виктора Некрасова на Запад, откуда он не только писал своему фронтовому товарищу в Бурлу, но, случалось, и небольшие подарки присылал, к примеру часы из Парижа. Тут же появлялись работники органов, все изымали, а месяца через полтора привозили обратно.

Но как бы там ни было, при нашей встрече в середине 90-х прошлого века впечатления угнетенного человека Михаил Иванович не производил. Спокойный, добродушный, чуть с подковырочкой русский мужик. И русский солдат.