В Алтайском крае ожидается приток ученых к 2030 году

К 2030 году Алтайский край должен в 2,2 раза увеличить свой научно-технологический потенциал по сравнению с показателями 2023-го. Планы амбициозные: рост внутренних затрат на исследования, приток молодых ученых, развитие технопарков, целевые программы подготовки инженеров.

Но уже на первом совещании по утверждению региональной программы научно-технологического развития прозвучали тревожные вопросы: а что если цифры – это лишь пересчет старого под другим названием? А если выпускники уезжают, а предприятия не готовы внедрять разработки? И главное – кто и как будет проверять, что все это действительно работает?

Цифры и факты

На заседании правительства края обсуждали проект документа, который должен стать «единым механизмом консолидации власти, общества, науки и бизнеса». Программа – не набор новых решений, а компиляция уже сделанного: федеральные проекты «Профессионалитет» и «Приоритет 2030», краевые гранты, технопарки, центры коллективного пользования, студенческие конструкторские бюро.

Сегодня развитие технической мысли идет в том числе в трех инженерных центрах при вузах, трех академических центрах, десяти производственных кластерах, а также в городе Бийске. В последнем, правда, растет число работников на предприятиях, но снижается доля именно научных сотрудников, а это один из основных показателей.

Но главный из них – рост научно-технологического потенциала. Заместитель председателя правительства региона Юрий Абдуллаев, рассказывавший о программе, пояснил: «За основу берем данные Росстата, которые предоставляются в ведомство в определенной форме».

Однако, как заметил губернатор Виктор Томенко, сегодня такая информация собирается всего с 168 организаций и многие предприятия, внедряющие инновации, даже не заявляют об этом как о научной деятельности. «Возникает творческий момент: отнести или не отнести какую-то работу к научно-исследовательской, – прямо сказал глава региона. – Четких определений нет». Получается, потенциал может вырасти просто потому, что кто-то начнет называть свою деятельность иначе.

Губернатор Виктор Томенко потребовал разобраться:

«Надо погрузиться, установить контакт с Росстатом, понять, кого мы обследуем, а кого нет». Иначе, предупредил он, регион рискует «просто плестись в хвосте и потом радостно отчитаться, что что-то случайно достиглось».

Выпускники – в отъезд

Особую озабоченность вызвало несоответствие между подготовкой кадров и реальностью. В крае по техническому профилю обучается около 8,5 тыс. студентов и почти 37 % из них – будущие IT-специалисты. Но, как признал ректор АлтГТУ Андрей Марков, «порядка 75 % выпускников наших центров Ползунова для одаренных детей уезжают учиться в Москву, Санкт-Петербург, Томск». Но даже те, кто остается и получает высшее образование, не всегда идут работать по профессии.

«Сегодня 100 человек выпустились, 65 пошли работать по специальности. Но где? В Алтайском крае или  Красноярске?» – задал риторический вопрос Виктор Томенко. Учет этого не ведется. Также непонятно, куда идут остальные: служат в армии, получают второе образование или занимаются семьей (если речь идет о девушках). Как поощрить их работать на развитие научно-технологического потенциала региона?

При этом всего 8,6 % школьников (24 тыс. из 278 тыс.) вовлечены в научно-техническое творчество. Цель программы – выйти на 15 %. Планируется создавать кружки на базе «Точек роста», развивать робототехнику, программирование. Но главное – профориентация с 6-го класса: курс «Россия – мои горизонты», проект «Открытая промышленность», ярмарки профессий, где предприятия сами приезжают в вузы и рассказывают о своих специальностях.

Даже повышение стипендий не всегда позволяет задержать молодежь. Система целевого обучения, например, в среднем профессиональном образовании не дает преимуществ при поступлении: договор можно заключить только после зачисления, когда абитуриент уже может уехать. Изменения в законодательстве вступят в силу только в марте 2026 года. А пока «мы не можем гарантировать, что талантливый человек останется в регионе».

Наука есть – внедрения нет

Еще одна системная проблема: разрыв между научными разработками и их внедрением. Ученые, как отметил ректор технического университета, «часто не могут продать патенты – предприятия боятся рисковать». Пример: технология экологичной очистки растительного масла уже разработана алтайским вузом, но «широкого внедрения пока нет».

Самый дорогой лицензионный договор в вузе – 1 млн рублей на год. Остальное не коммерциализируется. «Часто воруют промышленную собственность, обходят патенты, – признал Андрей Марков. – Начинается битва, кто сильнее».

При этом есть и успехи: АлтГТУ получил 100 млн рублей по программе «Приоритет-2030» за сотрудничество с «Балтикой» по хмелю. Или медицинский университет – его «модификатор риска» уже оценил здоровье более 6000 жителей и с 2026 года станет обязательным для всех медучреждений края.

Но таких кейсов единицы. «Защитили 44 заявки на изобретения за три года, – спросили у представителя медвуза. – А что с ними дальше? Доходят ли до промышленного внедрения?» Четкого ответа не прозвучало. Вместо этого напоминание: «Заявка на изобретение и само изобретение – это разные вещи».

Бизнес ждёт, но не верит

Предприниматели, участвовавшие в обсуждении, подтвердили: интерес есть, но мешают различия в подходе. «Ученые стремятся расширять границы знаний, бизнес – получать прибыль. Наука любит открытость, бизнес – конфиденциальность. Исследования длятся годами, а бизнесу нужны быстрые результаты», – прямо обозначил Дмитрий Абалымов, председатель Алтайского кластера энергомашиностроения и энергоэффективных технологий. Тем не менее бизнес поддерживает программу, особенно проекты по грантам, акселерации и инфраструктуре. «Наука – единственное, что дает гарантии длительного лидерства», – подчеркнул он.

Губернатор Виктор Томенко, подводя итоги, выразил сомнение: «Я пока не увидел, что реализация этих проектов приводит к нужным результатам». Он предложил не распускать межведомственную рабочую группу, разработавшую программу, а использовать ее как орган управления при реализации документа. Совещания по ходу исполнения, по его мнению, должны проходить не раз в год, а ежеквартально.

Программа принята. Но теперь начинается самое сложное – заставить систему работать так, чтобы рост в 2,2 раза был не на бумаге, а в цехах и лабораториях. И чтобы тот самый инженер, который готовился к профессии с шестого класса, остался в крае и устроился не куда-нибудь, а туда, где его знания действительно нужны.