В барнаульском музее рассказали о подвигах ленинградцев

Год защитника Отечества в военно-историческом отделе Алтайского государственного краеведческого музея открыли программой в честь годовщины прорыва блокады Ленинграда.

Ода стойкости

Это особенная тема для Алтая: 10 тысяч истощенных от голода ребятишек из осажденного города принял в Великую Отечественную наш край. С тех пор каждый блокадный артефакт земляки принимают близко к сердцу.

Например, 7-ю симфонию Шостаковича, «Ленинградскую», – оду стойкости и невероятной воли к жизни, деморализовавшей врага.

Или цветы, что барнаулец военлет Николай Жертовский собрал на поляне после обстрела и отправил в конверте домой жене Кате с припиской: «Эти цветы, несмотря на все угрожающее их жизни, растут, они хотят жить, они борются за свое существование, они воюют вместе с нами, их фашистская бомба не берет. Посылаю тебе этот скромный боевой букет с поля брани». Николай Ефимович летал в небе Ленинграда и погиб там же в 1943-м.

Известный всему миру дневник ленинградской девочки: на шести листах она вела летопись смерти своей семьи до последнего: «Савичевы умерли. Осталась одна Таня».

Ленинградскую пайку… Заведующая военно-историческим отделом Анна Попова демонстрирует, какой это был мизер. 125 граммов – хлебная норма для детей, служащих и иждивенцев зимой 1941–1942 годов; для рабочих – 250. Крупы 200 граммов, сахара 10 – на месяц! Студенты и учащиеся кадетских классов, подопечные краевого Следкома, которые ни дня не могут прожить без сладкого, недоверчиво разглядывают сахарные крупинки на дне блюдца. Неужели можно выжить на таком рационе?! Нельзя, потому и умерло с голоду более 700 тысяч ленинградцев. И бывало, если отходил человек в мир иной, семья не спешила его хоронить. Ради лишней продуктовой карточки, конечно.

Девчонки плачут, парни сосредоточены, и только напряженные скулы да сжатые кулаки говорят о том, что чувствуют они, пока преподаватель Барнаульского кооперативного техникума Елена Носкова рассказывает о полувековой традиции учебного заведения выпекать блокадный хлеб в канун очередной годовщины освобождения Ленинграда:

– Рецепт этот меньше всего похож на хлебный. В тесто шли подсолнечный жмых, перемолотые опилки, лебеда, клеверные головки, солод, желуди, отруби и немного обдирной муки. Все замешивали на воде без соли, сахара, дрожжей, а когда масса разбухала, выпекали буханки. С точки зрения людей, не знающих голода, есть этот хлеб трудно, он горчит. Но для ленинградцев он был не продуктом питания даже, а символом жизни.

«Мяукающая дивизия»

У Елены Анатольевны свои счеты с войной. Ее дед Алексей Захарович Рогозин воевал под Ленинградом, был ранен, комиссован, прожил до 1979 года, но и в мирное время в снах все бил и бил фашиста до самой своей кончины. Тем временем юные гости, затаив дыхание, рассматривают медаль фронтовика «За оборону Ленинграда». К слову, ленточки на ребятах не георгиевские, а цвета первой весенней зелени, какие носили выжившие блокадники.

Сейчас трудно представить, что вокруг Исаакиевского собора разбиты грядки с зеленью, а пятачок земли у Казанского засажен картошкой. Но так и было. При этом изможденные голодом и холодом люди не вырубили ни одного исторического дерева, не съели ни одно животное из знаменитого Ленинградского зоопарка. 

Исключением стали кошки, но это особая история.

Они истинные спасители во всех смыслах, постижимых и непостижимых, для города, потерявшего от голода так много своих жителей. «Когда ж кончались мерзлые картошки // И еле тлел отчаявшийся взгляд, // Все девять жизней отдавали кошки, // Хотя, вообще-то, кошек не едят…»

Сначала тех, кто съедал своих питомцев, осуждали, называли кошкоедами, но первая блокадная зима нашла оправдание и этому…

А когда не стало и пушистиков, город атаковали полчища крыс, сил сражаться с ними у людей не было.

Едва была прорвана блокада, в город пошли продовольственные конвои. А следом прибыли четыре вагона с кошками из Ярославской области – считалось, что они лучшие крысоловы. Пять дней пути до Ленинграда их не кормили: нечем было, да и какой из сытого кота охотник? По прибытии часть голодных «десантников» сразу выпустили на улицы, а часть раздали горожанам под расписку, что сохранят, не съедят. Очевидцы вспоминали, как несколько дней город содрогался от кошачьего рыка и крысиного визга.

А в 1945-м ленинградцы встречали еще один поезд с кошками, из Сибири. Этому «спецназу» предстояло в том числе спасать шедевры Эрмитажа: голодные грызуны ели холсты великих мастеров, написанные маслом. Всего за два рейса в Ленинград доставили 5 тысяч животных. «Мяукающая дивизия» – так прозвали их горожане. И в благодарность после войны установили в городе 14 (!) памятников и скульптур котикам.

Конечно, этой истории не знают Тайга и Барбариска, серые дымчатые кошки, прибывшие в музей в переноске с волонтерами приюта для бездомных животных «Ласка». Как и того, что их предки спасли город на Неве. Но они тоже героини. Брошенные своими владельцами, умудрились выжить там, где были обречены на смерть. Тайгу нашли в глухом лесу совсем обессилевшей, а от Барбариски, попавшей под машину, отказалась хозяйка. И пока София Куликова, руководитель приюта, рассказывает про 150 котопитомцев «Ласки», которые ищут свой дом, глаза ребят сияют готовностью хоть сейчас забрать их домой.

Крутой «папаша»

У старшего научного сотрудника Александра Богуцкого кое-что интересное приготовлено для юношей – оружейная экспозиция. Пистолет-пулемет Шпагина (ППШ), «папаша», как величали его бойцы, был принят на вооружение Красной армии перед началом Великой Отечественной и имел лишь два недостатка: вес (почти 6 килограммов, побегай-ка с таким в атаку) и затратная по времени зарядка круглого барабана. Но уже в 1942-м на Ленинградский фронт пришла первая партия легкого (3,6 кг), усовершенствованного, не дающего осечек пистолета-пулемета разработки молодого конструктора Алексея Судаева. Собирали его на Сестрорецком инструментальном заводе и в металломастерских, испытывали в боях и параллельно на полигоне в Подмосковье.

Экономический эффект от новинки тоже был немалый. Производство единицы ППШ в первых партиях обходилось в 500 рублей, к концу войны – 145. Для судаевского оружия эти цифры – 350 и 130 рублей соответственно.

Оружием Победы заслуженно считается ППШ, а прорыв блокады – дело пистолета-пулемета Судаева.

Один из фейков Великой Отечественной развеял Александр Богуцкий: в фильмах про войну мы видим немцев, наступающих с автоматами. На самом деле, он мог быть один-единственный на весь взвод, остальные – с винтовками. И не было для фашиста желаннее трофея, чем наш ППШ. А судаевский пулемет после войны и копировали, и закупали многие страны мира.

Факт

В январе 1944-го цена котенка в Ленинграде доходила до 500 рублей. Для сравнения: килограмм хлеба стоил 50.