В Барнауле открылась выставка, посвященная юбилею известного акварелиста

100-летию со дня рождения выдающегося алтайского акварелиста Алексея Югаткина в Барнауле посвятили выставку.

Экспозиция в зале галереи «Турина гора» представляет около 30 натурных этюдов, написанных художником в разные десятилетия, и с десяток акварелей из собрания его сына, тоже художника-графика, Евгения Югаткина. На открытии он говорил, что программные произведения Алексея Александровича, такие как «Старый Барнаул» или «Проспект Ленина после дождя», давно хранятся в краевом Художественном музее. Но даже из того наследия, что осталось в семье, можно было собрать еще не одну такую экспозицию. А гости выставки признавались, что новая встреча с этими работами – долгожданное событие: в позднесоветское время Югаткин-старший был главным акварелистом Алтая, запечатлевшим Барнаул и его окрестности в 1970–1980-е годы в духе лирического пейзажа и в классической, но очень сложной технике – по мокрой бумаге.

Ящик разорванных акварелей

Алексей Югаткин родился в 1926 году в крестьянской семье в деревне Новосёлки Ярославской губернии. Рисованием увлекся в очень раннем возрасте, причем родители его поддержали. В Ярославском художественном училище он успел сдать экзамены за первый курс и в семнадцать с половиной лет был призван в армию. Воевал на Дальнем Востоке, участвовал в боях за маньчжурский город Гирин, за взятие корейского Пхеньяна, был тяжело ранен и контужен. Только после демобилизации в 1946-м он восстановился в училище. После учебы попал по распределению в Красноярск, где преподавал, и лишь в 1954 году уже по собственному желанию приехал на Алтай.

Искусствовед Александр Рыжов, куратор галереи «Турина гора», рассказывает, что в Барнауле Югаткин трудился в художественном фонде, занимался всевозможной оформительской работой. И был не только скромен, но и чрезвычайно требователен к себе. Настолько, что его участие в большой зональной (то есть всесибирской) выставке, состоявшейся в Барнауле в 1980 году, произвело фурор среди собратьев-художников, которые словно впервые по-настоящему его увидели. Тогда его приняли в творческий союз, затем прошли первые персональные выставки. До той поры Югаткин как будто не считал себя достойным этого.

Его сын Евгений Югаткин рассказывает:

– Главная техника, в которой работал отец, – акварель по мокрой бумаге. Но за ней стоит огромный опыт: надо знать меру высыхания, чтобы контролировать расползание, растекание краски. Это годы работы, много нервов и даже отчаяния. Я с детства помню, как он писал: около стола стоял большой фанерный ящик, полный разорванных акварелей. Он их рвал – и напрасно, конечно! Я представляю себе, что он там счел неудачей. Ну а что не порвал, то теперь в музее и здесь. (Смеется.) Иногда он так смотрел на свою работу, морщился, мол, ну ладно, пускай, тут кусочек удался.

Происходило волшебство

– Его акварельные работы всегда поражают тем, что это сгусток впечатления, мгновение, запечатленное на бумаге «сейчас», – говорит Рыжов. – Хотя на самом деле акварелью он работал только в мастерской по своим этюдам, а вот на пленэре писал маслом. И это тоже невероятное вчувствование в природу. Причем его совсем небольшие этюды выдерживают увеличение до формата картины. По сути, это картины и есть, но в миниатюре, настолько монументально они написаны.
Я имею в виду, например, ту работу с зеленым лугом. Возможно, я сейчас выскажу крамольную мысль, но мне в этих пейзажах видится что-то левитановское в самой их атмосфере.

Как рассказывает Евгений Югаткин, пленэры были, по сути, походами по окрестностям Барнаула с ящиком красок за плечами – большой тяги к дальним поездкам художник, кажется, не имел, поэтому работал в районе Булыгино, Озёрках, а из Затона привез целую гору материала, разные времена года и состояния. С фотографий не писал принципиально, но иногда пользовался простой рамочкой-видоискателем, чтобы быстро ухватить главное в композиции. На изучение натуры на пленэре у художника не больше часа, потом состояние природы неизбежно меняется, а придумывать или дописывать дома нельзя. Самоценными эти маленькие натурные работы Югаткина признавали и искусствоведы: в начале 2000-х в Художественном музее Алтайского края прошла выставка ста его этюдов.

– Считаю, у него было абсолютное видение цвета, редчайшее, – вспоминает сын художника. – Я с ним не раз был на этюдах. Он учил незаметно: просто что-нибудь скажет и это навсегда врезается в память. Знаете, начинающий художник часто дробит, мельчит, слишком вглядывается в дальние планы. И тогда он просто снимал краску мастихином, брал кисть пошире – и вдруг появлялся воздух. Про небо говорил: «Ты зачем эти кучеряшки пишешь?» А в небе же много всего... (Смеется.) Сам он никогда небеса не насыщал синим, ткал их из цветов. Выкрасит ровно, разбелит охру светлую, два перышка сделает – и вот облака уже поплыли, и происходило волшебство.