«Целину часто сравнивают с фронтом. А это и был фронт…»

Историки и мемуаристы, казалось бы, во всех подробностях зафиксировали визит на Алтай в июне 1955 года индийского премьер-министра. Сергей Иванович, в то время студент АСХИ (ныне АГАУ), сдав сессию, как раз вернулся домой, в совхоз «Краснознаменский», директором которого был его отец Иван Григорьевич Никитин. На всю жизнь парень запомнил детали, не вошедшие в репортажи и отчеты о поездке Неру по Алтаю.

Как Никитин сам себе совхоз выстроил

На жизнь Иван Никитин, директор совхоза «Белоярский», не жаловался. Было у него все, о чем может мечтать человек. Любимая работа, уважение людей, жена Надежда Демьяновна да шестеро ребятишек. И когда в 1954 году опытному управленцу, вызвав в крайком партии, предложили возглавить новый совхоз… Нет, не так. Целинное хозяйство, куда назначали директором Ивана Григорьевича, для начала еще создать предстояло. Словом, было над чем подумать. Сын его Сергей помнит, как, вернувшись из Барнаула, отец сказал: «Собирайтесь».

Первоцелинники ехали в марте 54-го громко, с гармошками. На грузовиках и автобусах с транспарантами их забирали со станции Поспелиха и везли за 50 верст в Курьинский район на голую площадку будущего совхоза «Краснознаменский» в окружении забытых Богом деревушек. Дальше – либо в палатку, либо на постой к местным жителям. Но уже к лету совхоз жилья для переселенцев настроил. Стройка была невиданной по срокам и технологиям, Сергей Иванович тогда впервые увидел так называемые финские конструкции: «Сборные щитовые домики на два хозяина собирались за неделю. Беленькие, комфортабельные, с водяным отоплением. Так же в «Краснознаменском» контору, детский сад, пекарню и всю инфраструктуру построили. Через два года совхоз уже крепко стоял на ногах».

Никитин-младший, начинающий агроном, просто глазам своим не верил: зерна совхоз выращивал столько, что элеваторы возвращали машины неразгруженными – все площади хранения были забиты хлебом до отказа. Из одной проблемы полуголодная страна свалилась в другую, со сбором и переработкой урожая. Сравнение целины с фронтом Сергей Иванович считает весьма точным:

– Это и был фронт, только трудовой. Чтобы успеть убрать весь хлеб, всех, кого можно, на подмогу целинникам задействовали. Солдат, военную технику, студенты 1 сентября вместо занятий хлеб ехали убирать. И, как любой фронт, целинный, увы, не обошелся без дезертиров. «Семья не без урода». К бате моему приходили блатные, угрожали. Помню одного, мордоворот такой, с наколкой во весь кулак «Умру за горячую любовь», зашел к отцу, воткнул нож в стол: «Мы пропились, денег давай». Было такое. Вчерашний зэк освобождался – куда ему? Работать он не хотел, а получив путевку, мог на деньги подъемные гулять. Желающих ехать на целину было столько, что в райкомах комсомола, выдававших путевки, не всегда сразу разбирались, достоин ли человек. Хорошо, милиция помогала избавиться от криминального элемента. Правда, неотработанные подъемные уже, как правило, не возвращались. Спустя годы, работая в сельхозуправлении края, в наградном отделе, я интересовался, по каким критериям награждаются целинники. Мне ответили: «Главное, чтобы путевка сохранилась». Ну я и рассказал, какие истории порой с путевками случались.

Поле из маленького мешочка

О том, что «Краснознаменский» включен в список мест, которые посетит Джавахарлал Неру, Сергей узнал раньше других – от отца, конечно. Гость из экзотической Индии хотел своими глазами увидеть «эпопею» – ту, о которой столько писали газеты и вещало телевидение. За несколько дней Неру побывал в Казахстане, Ленинграде, на Урале и в Сибири. В Алтайский край, где за два года освоили почти 3 млн. гектаров целинных земель, привел его интерес стратегический: целина как решение вопросов продовольственной безопасности перенаселенной Индии. Партийные лидеры, сопровождавшие высокого гостя во время визита, из нескольких сильных целинных хозяйств Алтая выбрали «Краснознаменский», где было все, что входило в емкое понятие целины – четкая организация производства, техника, технологии, кадры и их налаженный быт. За краткие часы посещения передового «Краснознаменского» он торопился узнать побольше. Просил завести технику, смотрел, как она работает, интересовался технологией выращивания пшеницы, зашел навскидку в дом приехавшего на целину из Кемерово механизатора Николая Затинацкого. Образцово-показательное жилье не выбирали, все оно было новым и по-советски одинаково непритязательным, с ковриками лебедино-русалочьей тематики на стенах. «Отец, увидев потом, как смотрятся на фото эти коврики, посетовал – убрать, мол, надо было. С другой стороны, это ведь и был наш быт», – перебирает странички памяти Сергей Никитин. На старых фото семейного альбома – сам Неру в легком белом костюме, называемом индусами «курта-паджама» (не удивительно, что колхозникам слышалось «куртка-пижама» – у санскрита с русским языком корни общие), Кришна Менон, министр иностранных дел. Рядом – нездешней красоты женщина, на нее устремлены взгляды механизаторов. Это Индира Ганди, дочь Неру, по протоколу – его секретарь, к тому времени уже мама сыновей-подростков – Раджива и Санджая (им сибиряки подарили «Тараса Бульбу» Гоголя и «Полтаву» Пушкина). Сопровождающие лица – первый секретарь крайкома партии Николай Беляев и председатель крайисполкома Константин Пысин. И селян столько, что, кажется, весь «Краснознаменский» пришел, чтобы увидеть людей из экзотической страны, все знания о которой на тот момент сводились к слонам да священным коровам.

Как показало время, самым дорогим подарком для Неру стал врученный ему директором «Краснознаменского» Иваном Никитиным атласный мешочек с зерном сорта «Алтайская», выращенным в целинном совхозе. В конце 50-х премьер-министр пригласил друзей из СССР в Индию и показал им золотое поле, засеянное «Алтайской», – за три года маленький мешочек разросся.

«Налетайте, мужики!»

В Курьинский район индийская делегация ехала из Рубцовска, по хорошей дороге, но мимо неприглядных деревенек с кособокими, крытыми соломой домишками. Неприглядность эту, дабы не портить впечатлений индийского премьера от великого аграрного проекта великой державы, закрыли деревянными щитами, разрисованными в духе соцреализма.

По поводу меню для гостей Барнаул консультировался с Москвой, в итоге в «Краснознаменский» приехали столичные повара, они и приготовили в совхозной столовой меню высокой кухни, компромиссное между индийской и русской. Среди яств на столе красовались курица с кари и поросенок, жареный целиком. Но индийцы отказались от обеда – они торопились вернуться в Рубцовск. У нетронутого стола невиданной в селе сервировки стояли озадаченные трактористы и механизаторы. Еще час ушел на согласование с инстанциями – что делать с вип-обедом? В итоге секретарь Курьинского райкома партии скомандовал: «Заслужили, мужики, налетайте». Многие из них дегустировали высокую кухню в первый и последний раз в жизни. Как и напитки – болгарский коньяк «Варна» и кубинский ром в 70 градусов с пышной красоткой-негритянкой на этикетке. Механизаторы наши, отродясь рома не пившие, заморский продукт тестировали привычным граненым стаканом. Выпили, посидели минут пять, обменялись мнениями. А дальше – закусить бы, да вилка в руках не держится…

В «Краснознаменский», как в передовое хозяйство, позже приезжали и американцы, но больше из праздного любопытства – такое мнение сложилось у отца и сына Никитиных. Эти гости морщились, небрежно руками махали: вашу целину, мол, мы давно уже прошли. Монголы тоже здесь были – ахали и восхищались, что, в общем, объяснимо: кроме Улан-Батора, вся Монголия – одна сплошная целина, возделывай не хочу.

В 1964 году Неру умер, его дочь Индира вскоре заняла отцовский пост. Теплые чувства к СССР она сохранила на всю жизнь и, посещая Союз много раз, все время вспоминала самую первую свою поездку на целинный Алтай.

*   *   *

Из диалога Джавахарлала Неру с директором совхоза «Краснознаменский» Иваном Никитиным

– Кто управляет этими самоходными комбайнами? – спросил Неру.

– Квалифицированные комбайнеры, – ответил директор.

– Откуда вы получили рабочую силу? – последовал еще вопрос.

– К нам на Алтай приехали отовсюду тысячи коммунистов, комсомольцев – московских, тамбовских, кемеровских...

– А нынче вы этих энтузиастов заменили на более квалифицированную рабочую силу?

– Нет. Зиму они строили совхоз, вечерами учились на комбайнеров, трактористов... И теперь они все профессионалы – механизаторы.