Историки рассказали об уроженцах Алтайского края, которые работали на советскую разведку

Из-за небрежности СМИ изменился сейчас смысл давнего профессионального термина разведчиков, определявшего работавших за границей под чужими именами. Трудовых мигрантов, оказавшихся в другой стране, тоже называют теперь часто нелегалами. Но примечательно, что и столетие назад некоторые сотрудники советской разведки из уроженцев и жителей Алтая тоже были изначально обыкновенными мигрантами в чужих странах. Историки по крупицам восстановили некоторые биографии этих людей.

Не только врач Зинченко

В октябре 1937 года в Рубцовске арестовали Леонида Зинченко. Он был заведующим терапевтическим отделением Рубцовской межрайонной больницы. Обвиняли 47-летнего врача сразу по нескольким пунктам печально знаменитой статьи 58 Уголовного кодекса РСФСР. В Особом совещании при НКВД СССР приговорили к расстрелу в августе 1938 года и расстреляли 8 сентября. Через двадцать лет Леонид Николаевич был реабилитирован.

Как утверждает новосибирский историк Алексей Тепляков, от Леонида Зинченко были получены «нужные следствию свидетельства о шпионской деятельности группы Алексеева, но среди выдумок о вербовке наших разведчиков белоэмигрантами обнаружились интересные факты о первых советских нелегалах». Очень многие детали, отраженные в показаниях Зинченко, «хорошо проверяются и совпадают с известными архивными и мемуарными свидетельствами».

По опубликованным сейчас данным Службы внешней разведки РФ, в 1921 году давний соратник Зинченко по эсеровскому подполью Николай Алексеев собрал группу из семи человек, которые, выдавая себя за беженцев из Москвы и Харькова, должны были поселиться в Праге, Львове и Париже. Конечной целью стало внедрение в террористический эмигрантский Народный союз защиты Родины и Свободы Бориса Савинкова. В контакте с Алексеевым действовали и разведчики, направленные в другие эмигрантские антисоветские организации под руководством Николая Чайковского, бывшего гетмана Украины Павла Скоропадского и его преемника Симона Петлюры. Алексеев работал в Берлине, потом перебрался в Париж.

Зинченко в течение 1921–1923 годов выполнял задания иностранного отдела ВЧК-ГПУ (ИНО) в Польше, Чехословакии и Франции. Но в Москве в начале марта 1923 года Леонида Николаевича арестовали, обвинив в том, что он расконспирировал себя «как секретного закордонного работника». Но улик для более серьезного наказания тогда не нашлось, летом 1923 года его освободили и сослали в Сибирь, где он работал врачом, а в 1930-х годах переехал на Алтай.

Под новым знаменем

Кстати, вместе с Зинченко были направлены за кордон и бывшие белые офицеры Потоцкий и Павлов. Но использование в заданиях для ИНО ГПУ бывших противников на Гражданской войне давно уже не удивляет и наших барнаульских исследователей.

– Я прихожу к выводу, что даже бывший белогвардейский комендант Барнаула Авенир Ракин был завербован. А возможно, и его сыновья. Очень уж разные поездки он совершал по Австралии и Европе, – подчеркнул краевед-исследователь Юрий Гончаров. – Один его сын точно поменял фамилию, но похоронен рядом с отцом в США под подлинной. А второй сын Ракина исчез и, скорее всего, тоже оказался в США. Но это пока размышления.

Значительно больше данных о работе на советскую разведку уроженца Барнаула Евгения Бедрина – бывшего офицера колчаковского 8-го Бийского полка. Причем навыки такой деятельности Евгений Владимирович осваивал еще в конце Гражданской войны, когда служил в 1921–1922 годах в Приморье начальником разыскного пункта и офицером для поручений охранного отдела (контрразведки) 2-го Сибирского корпуса белых в Никольск-Уссурийске.

– В 1936 году ушедшего в эмиграцию в Китай барнаульца завербовали советские разведчики. С 1943 года в Тяньцзине штабс-капитан Бедрин работал в местном антикоммунистическом комитете, – уточняет историк Андрей Краснощёков. – А в 1947 году он вернулся в СССР, стал бухгалтером в Белово Кемеровской области. В следующем году его арестовали и осудили на 25 лет. Умер Евгений Бедрин в лагере в 1952 году.

Родившийся в Харбине в 1923 году сын Бедрина, Владимир, тоже стал работать на родину отца, которую не видел.

– На сайте Национального архива Австралии есть два дела на Владимира Бедрина, который действовал под именем Джона Роберта Харрисона, якобы уроженца канадского Монреаля. Дела хранятся в столице страны Канберре, – подчеркнул Юрий Гончаров.

Мы, конечно, не вправе раскрывать подробности разведдеятельности Владимира Бедрина (Харрисон) раньше, чем это сделает СВР РФ. Но можем посмотреть на его изображение из рассекреченного в 2011 году австралийской разведкой архивного документа, который пока общедоступен для пользователей Сети.

Даже Павел Иванов-Ринов, бывший военный министр Временного Сибирского правительства в 1918 году, в эмиграции пересмотрел свои прежние взгляды на бывших врагов с советской стороны. С декабря 1925 года этот колчаковкий генерал-лейтенант стал активно сотрудничать с советским агентом донским полковником Гущиным (тот перешел к красным после Новороссийской эвакуации в 1920 году, с 1923 года – на разведработе в Китае). Гущин привлек Иванова-Ринова, ставшего при нем начальником штаба, к работе по созданию отряда из белых эмигрантов для китайского генерала Фэн Юйсяна, временного союзника СССР в Китае. В отряде из 220 человек состояло 12 корейцев и 36 советских граждан, остальные – бывшие русские беженцы из Китая. 3 сентября 1926 года отряд солдат-дунган напал на советского военного советника Иванова-Ринова. Он был ранен в ноги, переводчик Косарев и китайский солдат-охранник убиты. Солдаты гущинского отряда частично разбежались, частично добрались в монгольскую столицу Ургу. Генерала Иванова-Ринова отправили на лечение в СССР. Он позже состоял в распоряжении IV Управления Штаба РККА (ГРУ). 31 декабря 1927 года Павел Павлович был уволен со службы в Красной армии «по болезни, с пенсией». Дальнейшая его судьба неизвестна.

Знакомый Сергея Королёва

Примечательно, что Иванов-Ринов летом 1918 года по своей должности координировал действия сил белых на Алтае по преследованию красногвардейцев из отряда Петра Сухова и Дмитрия Сулима.

– Одним из участников боев с красногвардейцами под Шимолино 16 июля и у Вознесенки 19 июля был уроженец Баево Борис Сеченов, – напомнил Андрей Краснощёков. – Сеченова уже после разгрома суховцев откомандировали в распоряжение начальника разведотделения штаба Сибирской армии и направили с особым поручением в тыл противника. В ноябре 1918 года он вернулся из командировки, успешно выполнив порученное задание. Андрей Краснощёков проследил дальнейшую биографию Бориса Сеченова, его обучение на авиатора, жизнь и работу на авиазаводе в Одессе.

– Сеченова упоминали однажды даже как хорошего знакомого будущего конструктора Сергея Королёва, назвав почему-то одним из первых советских авиаторов, – продолжает Андрей Краснощёков. – Его биография одновременно напоминает сразу двух персонажей бессмертного романа Ильфа и Петрова – Остапа Бендера и инженера Брунса. Он не только наш первый летчик-земляк, но также в определенной мере и нелегал, но только периода Гражданской войны. И таких было тогда много.