В Барнауле прошел вечер памяти писателя Анатолия Кирилина

24 июля 2024 года умер алтайский писатель Анатолий Кирилин, немного не дожив до дня рождения. 24 сентября ему исполнилось бы 77 лет. Недавно в ГМИЛИКА прошел вечер памяти писателя, на котором присутствовали его коллеги и друзья.

Сильный характер

Директор музея Игорь Коротков сразу задал тон вечеру, рассказав на примерах, какая у Анатолия Владимировича была насыщенная жизнь, как высока была планка, которую он задал своими произведениями в художественной прозе, и какой он был непростой, но очень искренний человек.

– Анатолий Владимирович Кирилин – человек с характером. Даже если он кого-то обидел, ни у кого не повернется язык обвинить его в злом умысле. Все его книги о простых и в тоже время сложных мятущихся людях. В 1990-е и 2000-е он честно писал о неустроенности жизни, о тяжелом положении в сельском хозяйстве и, самое главное, не делал это, как многие, апокалиптично. Писатель предлагал выход из ситуации, он всей душой болел за свою малую родину. Нынче слово – инструмент для продвижения сюжета, не более. Анатолий Владимирович знал цену слову в литературе. Его произведения глубокие. С его уходом закончилась определенная эпоха. Его знали во всей России. Он всегда представлял наш край на фестивалях и других мероприятиях. Дружил с Гущиным, Астафьевым, Башуновым… Он единственный из алтайской писательской организации, кому вручили все­российскую Шукшинскую премию. У Анатолия Кирилина были свежие непровинциальные наблюдения о жизни. И он переживал, что те, кто идет за ним, не будут любить русскую литературу так, как он.

Анатолий Кирилин родился 24 сентября в Барнауле, работал на радио, затем на телевидении, первые рассказы начал печатать в «Алтайской правде». Его произведения высоко оценили мастера слова в Москве. Он автор 12 книг прозы и публицис­тики. Издавался в толстых литературных журналах Сибири и Москвы. Был лауреатом многих литературных и журналистских конкурсов.

Яркое впечатление на меня производили его выпуски сюжетов на ТВ «Сибирь». Я бросал все дела, когда начиналась передача. 1990-е годы – время безбашенной журналистики, не было цензуры, но за каждым выпуском его программы стоял глубокий смысл. Чего стоит только кирилинское прощание с «комсомольским» камнем. В сюжете он произносит прощальное слово и возлагает к «комсомольскому» камню цветы, прощаясь тем самым с целой эпохой.

Настоящий журналист

Член Союза писателей и Сою­за журналистов России Анатолий Муравлёв общался на протяжении многих лет с Анатолием Кирилиным. Он вспомнил множество историй, связанных с журналистикой.

– Я работал в газете «Молодёжь Алтая», Толя на телевидении. И у нас завязались тесные творчес­кие и человеческие отношения. Это было начало 80-х. В одной из командировок первый секретарь райкома приехал к нам в деревню и начал поучать, как нам работать. Тот его послал, и первый секретарь уехал. В «Алтайской правде» мы с ним вместе работали года четыре, Толя был редактором отдела литературы. Он написал правдиво о том, что сказал награжденный передовик в ответном слове чиновникам: «Зачем мне ваши грамоты? Лучше бы денег дали. У меня четверо детей». После пуб­ликации Анатолия Кирилина вызвали, поругали. Тот ответил, что у нас в стране свобода слова, и остался при своем мнении. Такие истории повторялись с ним не раз. Когда появился проект «Алтай. Судьба. Эпоха», Анатолий Кирилин был у меня литературным редактором книги о Калашникове. Все его замечания были по делу. Я был очень рад такому сотрудничеству, – поделился Анатолий Муравлёв.

Человек-праздник

Член Союза писателей России, поэт, прозаик Юлия Нифонтова рассказала об Анатолии Кирилине как о коллеге:

– Последние месяцы стали для меня временем двух больших утрат, друг за другом ушли мой большой друг и наставник Анатолий Владимирович и мой отец Анатолий Гераси­мович. Мне казалось, что они будут всегда. Для меня Анатолий Кирилин был человек-праздник, человек-свет, каждый день мы общались. Некоторые считали меня его дочерью и спрашивали Анатолия Владимировича: «Ты ее продвигаешь, потому что это твоя дочь?» Он шутил, что для его дочери я слишком молода. Он часто нас баловал своими кулинарными шедеврами, поскольку жил недалеко от работы. Когда жарко, он принесет холодную окрошку, когда холодно – горячую уху. Каждый раз старался рассмешить, поддержать меня. Всегда облегчал жизнь и удивлял. Едем мы, например, в Тогул, а он говорит: «Эту дорогу я строил в 1974 году». Тогда были тяжелые времена в Алтайском доме литераторов, к нам зачастили проверки, нас штрафовали за снег на крыше, за сосульки, неочищенное крыльцо, за отсутствие урны. Мы честно пытались купить ее, но в городе всего одна организация, продающая урны, они стоили огромные деньги. Я просто рыдала от беспомощности. Однажды приходит Анатолий Владимирович и говорит: «Еду на трамвае, гляжу – между трамвайными путями лежит огромная бетонная урна. Я думаю – приду ночью и утащу ее». Это был апрель, у меня время предупреждения по штрафу истекало, я сильно переживала по этому поводу. И вот Алла Соколова просит меня выглянуть в коридорчик: а там стоит новая красная урна, полная красных роз. Это было такое счастье! Лучшая ваза и лучший букет в моей жизни. Когда нас присоединили к издательскому отделу краевой библиотеки, мы оказались зажаты в рамки госзадания и начали работать как книгоиздатели. Была одна книга, которая называлась «Митрополит Алтайский Макарий», текст разрозненный, ни одной ссылки на источники. Автор книги давно умер, в рукописи неотредактированные куски текста. Мы так мучались, сроки горят, как успевать – непонятно. Я пошла в Покровский собор попросить помощи у алтайского святого, узнала его на иконе, обратилась: «Святой Макарий, помоги нам». И вот в понедельник приходит Анатолий Владимирович, очень бледный, но счастливый, и говорит: «Я все выходные не спал, «Макария» делал». Он уже тяжело болел, по ночам не спал, решил – что время зря терять, набирал куски текста рукописи в Интернете и находил ссылки на источники. Так он нас спас. Анатолий Владимирович всегда будет светом в моей жизни. Давайте вспоминать его светло, без слез, чтоб ему было там легко.

Вообще, я люблю сказочки, фэнтези, но когда мы издавали публицистику Кирилина, не могла оторваться, читала его от корки до корки. Публицистика Кирилина – это художественная проза. А художественная проза Кирилина – это поэзия. Когда читаешь его рассказы, повести, возвышаешься душой. Он своего читателя очищает. Когда ему надо было получать Шукшинскую премию, он так волновался, у него так зашкаливало давление, что пришлось вызывать на трибуны врача. Но он вышел на сцену – до того красивый мужчина, так искренне все говорил, это была самая лучшая речь из всех, что я слышала. Когда читаю его произведения, слышу его голос. Вторая жизнь русского писателя Кирилина будет долгой и счастливой.

Заядлый грибник

Член Союза писателей Алтайского края, поэтесса Татьяна Кузнецова была очень дружна с писателем:

– Мы знали друг друга с 1974 года. Это последний из когорты авторов, кто писал в классическом стиле. Читать его просто удовольствие. «Шествие фонарей» – замечательное произведение. Он был лишь немного старше меня, и я тоже жила в Барнауле. Когда он описывает город, мне близко и понятно, о чем он говорит, как постепенно он рос и рос и развивался Барнаул. Анатолий Кирилин умел заглянуть в человеческую душу, у него был огромный интеллектуальный багаж.

В последние годы мы часто с ним ездили за грибами. Его грибы чувствовали, а он чувствовал их. Когда гуляли по лесу, он читал стихи, вворачивал в речь огромное количество пословиц и поговорок. Не всегда они были в пределах нормативного русского языка, но это было так забавно. Каждый год 7 января у него собиралась проверенная годами компания. Приходила с гитарой Елена Безрукова, Александр Карпов. Сам Анатолий Кирилин тоже пел. Он был очень эмоциональным, искренним человеком. Иногда мог вспылить, но очень быстро отходил и переживал, что не слишком тактично обошелся с кем-то. Я его смерть в душе до сих пор не приняла. Мы с поэтессой Аллой Соколовой выезжаем в лес, а его нет.

Он болел последние 10 лет. Пережил инсульт и инфаркт. У него были сильные боли, но он продолжал вести активную полноценную жизнь. Интересовался тем, что происходит в литературной жизни.

Все его ценили как человека и как писателя.

Личный взгляд

Автору статьи посчастливилось несколько раз встречаться на литературных собраниях с Анатолием Владимировичем. Первый раз я его увидела ранним утром у гостиницы «Центральной». Писатели оттуда выезжали на Шукшинский фестиваль в Сростки. Я напросилась с ними, чтобы пару дней побыть в Бийске на встречах с московскими корифеями от литературы. Мы пришли с ним к автобусу первыми и разговорились. Он заулыбался, узнав, что я из «Алтайской правды». Сказал, что тоже там начинал свой творческий путь. От него повеяло каким-то теплом, дружеским участием. Он тогда уже был известным писателем, но вел себя со всеми запросто. Светлая ему память.